− Не знаю. И, если честно, знать не хочу.
− Имеешь право, − тяжело вздохнул папа. − Жаль, что она вспомнила о тебе только тогда, когда ей что-то от тебя понадобилось…
− Жаль, − согласилась я.
− Так что там с Андреем? − напомнил он, чтобы сменить тему.
А мне как раз не хотелось говорить об этом.
− Ничего. Он предупреждал, я не послушала. Можно сказать, что мы просто друг друга не поняли.
− Но он, зачем-то, все же ищет тебя?
Я пожала плечами.
− Ну да. Скучно, наверное, стало.
− Так, может, стоит…
− Не стоит! − перебила я. − Пап, я не хочу тебе все это рассказывать. Просто услышь меня: не хочу я больше ничего такого чувствовать! Следующий раз возвращаться в нормальную жизнь будет еще сложнее.
− Хорошо. Нет, так нет. А если он снова за тобой кого-нибудь пришлет?
− Не пришлет. Я мало похожа на ту, за которой он бы бегал, − Слава Богу, с Вероникой у нас мало общего. − Я ему отказала, больше не объявится.
− Тебе виднее, − вздохнул папа. − Мне уйти?
− Если только сам хочешь, − улыбнулась я. − Ты мне не мешаешь.
Мы расстелили плед, разлеглись на нем, и я поделилась с папой наушником. Приятно вот так полежать с человеком, которому на тебя не плевать.
− Песни у тебя все печальные, − сделал он вывод через некоторое время.
− Какие есть.
Папа поднялся.
− Ладно, ребенок, пойду спать! А то мне скоро на работу идти.
Он чмокнул меня в макушку и ушел, а осталась лежать с наушниками в ушах. Глаза предательски слипались.
Я распахнула глаза. Снова он. Ну сколько можно?! Есть у него совесть?
Умывшись, я спустилась на кухню, где Оксана нарезала фруктовый салат и шмыгала носом. Я уселась за стол.
− Доброе утро!
− Киска…, − ее тон меня насторожил.
− Что случилось?
На кухню вошел папа.
— Ты дома? — удивилась я.
— В аэропорт позвонил, — сказал он Оксане. — Юль… полетишь со мной? Рейс через три часа, надо собираться.
— Куда? — не понимала я.
Он сглотнул и, присев рядом, взял меня за руку.
— Утром позвонили из России… твоя мама… ее больше…
Я тоже сглотнула, понимая, что он не про Оксану, и догадываясь, что он скажет дальше.
— Ты полетишь? — тихо спросил папа.
Я кивнула, пытаясь разобраться в своих чувствах. Странно, но мне захотелось плакать. Я чувствовала боль утраты. Она умерла. У меня фактически никогда не было мамы, родной мамы, и теперь никогда и не будет. Ком в горле становился все больше.
— Собирайся, солнышко, — проговорил папа, видя мою реакцию.
Я принялась выполнять указания, смахивая лившиеся слезы. Они текли рекой! Мне было больно. Ее больше нет…
Оксана проводила нас в аэропорт, а я все плакала. Мне было страшно узнавать у отца, отчего мама умерла, я не хочу знать подробностей. И, пусть это прозвучит жутко, но я предпочла бы вообще не знать о ее смерти. Но судьба решила иначе, и мне придется еще и на похоронах присутствовать. Папа взял все на себя, больше ее некому хоронить.
Перелет в Новосибирск показался мне очень коротким. Я не успела прийти в себя и совсем не готова ехать в деревню, откуда когда-то меня и забрал отец. А еще я не готова увидеть ее. Маму, которой у меня никогда не было и теперь не будет.
Мы приехали ко мне домой, и я позвонила Ленке. Она пообещала приехать с Олегом на машине через полчаса.
— Потом со мной обратно полетишь, или здесь останешься? — поинтересовался папа.
— А как надо?
Он пожал плечами и улыбнулся.
— Это тебе решать. Конечно, я хочу, чтобы ты жила со мной! Но вот только… ты же все равно мыслями здесь. Так, может, следует и тело тут оставить? Где он живет, твой Андрей? Дай ему знать, что ты в городе, поговорите…
Я вздохнула.
— Пап, он в Краснодаре живет. Но, даже если бы он был здесь — я не встретилась бы с ним.
— Но ты же хочешь этого, я вижу.
— Я обещала ему, что забуду о нем. Мы не увидимся, пап. Если ты согласен забрать меня к себе снова — я полечу с тобой.
— Конечно, согласен! — он обнял меня. — И Оксана будет рада, если ты останешься
с нами. Квартиру продаем, значит?
Я сглотнула. Продать квартиру — значит больше не возвращаться сюда. Я должна принять это решение, оно правильное.
— Продаем.
