Бросив взгляд в окно, девушка заметила, что солнце еще высоко, и все же грядущий ужин заставил ее сердце биться чаще. Полусон, полутени, эротическая близость прошлой ночи предстали в смягченном виде, но это и в самом деле произошло с ними. Пальцы Люциана внутри нее, прикосновение зубов к шее… Хэтти нервно фыркнула. Ближайшие несколько дней им придется спать на разных краях кровати. В любом случае слова «нет» достаточно, чтобы держать мужа на расстоянии. Беда в том, что она может и не сказать «нет». Она колебалась, и он это чувствовал. Люциан выжидал, как способен ждать терпеливый, уверенный в себе мужчина.
В поезде до Сент-Эндрюса Хэтти пряталась за справочником Брэдшоу. После позавчерашней эротической интерлюдии между ними возникло более глубокое понимание, но от дальнейшего сближения Хэтти увиливала. Ему очень хотелось повторить этот опыт и в то же время было боязно – при виде жены у Люциана теплело в груди, мысли разбегались. Опасаясь обгореть на побережье, она раздобыла старую соломенную шляпку с большим зеленым бантом и теперь выглядела слишком юной для замужней дамы. Подобные решения лучше принимать на трезвую голову…
Когда поезд прогромыхал через городок Страткиннесс, официант принес сэндвичи. Похоже, Хэрриет они понравились – после еды она отложила справочник в сторону, наконец обратив внимание на мужа.
– Женщины Драммуира мучаются из-за того, что одежда плохо сохнет, даже если прогнать ее через гладильный каток. Особенно тяжело приходится в дождливое время года.
– То бишь круглый год, – подсказал Люциан, вызвав у нее тень улыбки.
– Если построить здание с системой отопления, где можно развешивать шерстяные вещи, это значительно сократит заболеваемость ревматизмом.
Какое очевидное решение!
– Я распоряжусь, – пообещал Люциан. – Спасибо.
– Еще они жалуются, что им платят меньше, чем мужчинам.
– Это вполне в порядке вещей.
Хэрриет смотрела на него настороженно.
– Ты поднимешь им зарплату?
– Да.
– Они будут получать наравне с мужчинами?
– Нет, не совсем.
Лицо Хэрриет вытянулось, и он ощутил, что ее неодобрение душит его, словно слишком тугой галстук.
– Им нужно платить больше, чем мужчинам! – выпалила она. В шляпке с перьями возмущенная девушка смахивала на сердитую синицу. – Они же трудятся и в шахте, и дома!
– Согласен.
Ее лицо смягчилось.
– Только их мужьям это не понравится, – объяснил Люциан. – А чем больше они недовольны, тем хуже обращаются со своими женщинами.
Она отстранилась.
– Этого же требуют сами женщины! Разве они не знают, чего хотят?
– Все женщины требуют? – уточнил он.
– Нет, – признала Хэрриет после неловкой паузы. – И все же это не оправдание.
Люциан кивнул.
– Не пойми меня превратно, я сам этого не одобряю.
– Однако принимаешь?
В детстве ему изрядно доставалось, когда он пытался защитить мать от отчима.
– Нет.
– Как грустно, что приходится недоплачивать женщине, чтобы тешить мужское тщеславие!
– Дело не только в тщеславии.
– Значит, в жестокости.
– Для некоторых – да, хотя в основном виновата гордость…
– Гордость! – вскричала Хэтти. – Да чем же тут гордиться?!
– Ладно, тогда слабость, которая прячется под маской гордости, – мрачно признал Люциан. – Так бывает, когда гордиться особо нечем.
Она покачала головой.
– В высшем обществе мужья тоже третируют жен, – сказала она. – Я помогала готовить доклад на эту тему. В чем их оправдание? Я скажу тебе, что думаю: некоторым мужчинам свойственно глубокое презрение к женщинам, особенно к своим женам. Только в прошлом месяце штраф за браконьерство на кроликов составил пять фунтов и месяц в тюрьме, а за избиение жены – десять шиллингов и две недели отсидки. Напрашивается вывод: вне зависимости от обстоятельств закон оценивает здоровье жены ниже, чем здоровье кролика, – отличный пример для публики, не так ли?
– Десять шиллингов, – потрясенно повторил Люциан. – Как ты узнала?
– Из суфражистского журнала «Женщины»! – выпалила Хэрриет. – В каждом выпуске об этом пишут – чтобы помнили!
Он поерзал на сиденье, ощутив внезапную неловкость.
– Не знаю, какое оправдание находят придурки, которые бьют своих жен, и я вовсе их не оправдываю. Это недопустимо! Я пытался осмыслить то, что видел в детстве: любой мальчишка в Драммуире знает, что настоящий мужчина содержит жену и защищает семью. Обычно шахтер гордится своим трудом. Но еще он знает, что никогда не сможет дать любимой ничего, кроме сырой хижины и изнурительного труда до самой смерти, и печальной истины не изменят ни веселая песня, ни дух товарищества. Денег постоянно не хватает. Чтобы сводить концы с концами, жена тоже должна работать. Некоторых мужчин это злит. А жена понимает, что любой парень в цилиндре и при галстуке способен втоптать ее мужа в грязь, если пожелает, и все же обязана подчиняться мужу. Вслух об этом не говорят, но все знают. Так возникает неприязнь.
Хэрриет сморщила нос, словно силилась понять его точку зрения.
