— Угадай в какой момент твой маленький кулачок постучал в дверь?
Скорее это был риторический вопрос, ведь всё было предельно ясно, но я всё же решила ответить, роняя весь запал в гнилую яму.
— К-когда он хотел меня найти...
— Бинго! — воскликнул Док. — Увидя объект его терзаний в таком пьяном и не уравновешенном состоянии… не уверен, что смог бы вовремя оттащить его от тебя. А потом он просто отключился от выпитой, почти в одиночку, бутылки виски.
— Грохот который я слышала...
— Да, он упал на пол с края дивана.
В тишине, что повисла в этом огромном амбаре, больше не ощущалось приятное и будоражащее электричество, что до наших криков висело в воздухе.
—Я и подумать не могла... Прости...
Док устало потер лицо.
— Стеф, просто скажи... В какой блядский момент мы стали так дерьмово понимать друг друга?
Но ответа он услышать не хотел, разворачиваясь к выходу.
— Не смей! — голос сорвался в конце, переходя в истерику.
Но это подействовало. Я наблюдала как он остановился, так не повернувшись ко мне лицом.
— Мы не закончили. Только попробуй уйти. Я... Я.… — начала задыхаться в своей беспомощности. Я так боялась, оттягивала этот момент. Но отступать больше нет сил. — Давай! Наори на меня! Обзови как хочешь! — слезы лились полным ходом, не давая даже дышать, но я кричала через силу. — Возненавидеть меня! Можешь говорить об этом каждый день! Каждую гребаную минуту, только... — всхлип, и понимаю, что сил кричать больше нет, — только не отворачивайся от меня.
Лучше бы я никогда не встречала тебя, Джереми.
Потому что это больно. И эта боль, несравнима с физической, потому что кажется, что-то она не закончится никогда. Сейчас, дожидаясь его реакции-стою как на шатающееся табуретке, а на шее петля. Пусть это закончится быстро. Раз и пластырь сдернут вместе с кожей. Но нет, ржавый гвоздь будет царапать нежно трепещущее сердце все медленнее и глубже. Сейчас бы всё отдала за то, чтобы ничего не чувствовать вновь, чтобы сердце не билось... От его заинтересованного взгляда в мою сторону, от широкой улыбки на сказанную очередную глупость, от горячего шёпота около уха и прикосновений к голой коже.
Мир пошатнулся, когда Док снова посмотрел на меня. Но на его лице не было злобы, лишь полный шок и недоумение.
— Но почему? Почему я ,по-твоему, должен так поступить?
— За то, что я обратила тебя в вампира. Лишила жизни и ... — новый всхлип встал посередине горла, не давая продолжить.
— Я не сержусь.
Он делает шаг в мою сторону, а у меня на повторе в ушах его "Не сержусь". Я не здесь. Я там, где облака и звезды, и с высоты своего полёта даже не заметила, как Док соединил всю логическую цепочку воедино.
— Ты поэтому от меня бегала? Думала, что я...
Не могу ответить... Не получается. Пытаясь унять дикую дрожь по всему телу, обхватить себя руками, но Джереми делает это за меня. Я упустила момент, когда он успел подойти так близко. Но теперь готова насладиться им в сполна, впитать каждую эмоцию, движение и слово на память.
Его руки, держат меня за плечи и, кажется, не дают упасть.
— Я боялась быть отвергнутой, — живот скрутило узлом, а в груди защемило. — Боялась, что ты не захочешь знать меня после моего поступка и твоё сердце...
Я не смогла больше смотреть в его глаза, так пристально следившие за мной, словно они хотели добраться до самой сути, прочесть, что не в силах была озвучить. Это слишком нахально, то что я хотела сказать... Но он хотел это услышать.
Док мягко, двумя пальцами коснулся моего подбородка, призывая снова посмотреть на него и продолжить.
— Боялась, что твоё сердце перестало биться. Для меня, — закончила я чуть тише, бесстыже краснея.
Горячее дыхание ощущалось на пересохших губах, что пропитались солью от слез. Обхватив меня за запястье, он приставил мою ладонь к своей груди, ведя медленно в лево. Я заворожено наблюдала за подрагивающими пальцами, и позволила последней слезе скатиться из глаз, когда почувствовала под рукой толчок. И ещё. И ещё один.
— Оно никогда не переставало биться.
Воздух вокруг накалился до предела, и новая порция кислорода, не приносила никакого облегчения. Оба тяжело дышали. Чего-то ждали… Или просто боялись, что в любой момент всё рванет к чертям, стоит поднести зажжённую спичку.
— Почему? — он облизнул губы, слегка приоткрыв рот, и на мгновенье я ощутила запах виски.
Я снова была пьяна.
— Почему тебе стало не безразлично?
Кажется, взрыва было не миновать.
— Потому что моё сердце ожило для тебя, Джереми Эванс, — прошептала, выдохнув правдивые до боли слова в его губы, что жадно вдохнули, впитали их в себя.
Он дразнит. Ужасно долго и мучительно, еле касаясь губами моих губ, но этого хватает, чтобы изнывать от искушения, покрываясь миллионами мурашек, и каждая из них жаждет только одного…
— Я готов умереть ещё тысячу раз, если твоё сердце забьётся вновь.
И… он был именно тем, кто черканул по нашим раскаленным нервам и поджег проклятую спичку. Вокруг все взорвалось, а его губы с тихим стоном накрыли мои…
