С каждым словом моё лицо было усыпано множеством быстрых поцелуев. Он снова стал двигаться. Плавно, медленно, что я чувствовала каждую венку на его члене от перевозбуждения и пирсинг на нем, что затрагивал точки наслаждения при каждом толчке. Но Джереми сдерживался. Так сильно, что сам он был натянут как струна, а тело превратилось в камень.
Я начала подмахивать бёдрами, жалобно скуля, пытаясь задать более быстрый ритм. Такой нужный нам обоим.
Хотелось острее.
Схватив его за запястье, я положила его ладонь на свою шею так, чтобы он обхватил её. Его глаза расширились от удивления, но любопытство, желание, и мой легкий одобрительный кивок помогли спустить тормоза. Джереми слегка надавил, перекрывая полноценный доступ к кислороду, чуть ускоряя темп. И этого хватило, чтобы глаза закатились от удовольствия, а ногти впились в мужскую спину, требуя еще. И еще.
Так и случилось, темп ускорился до дикого, ладонь сомкнулась чуть сильнее, что стало на какой-то момент нечем дышать, и перед глазами пульсировали чёрные точки. Рука исчезла с шеи. И я не успевала напиться притоком воздухом и стонать от того, как это было хорошо.
Я хотела потерять контроль, а он – был не прочь его взять.
Но тут меня резко крутанули, и я оказалась лёжа на животе. Раздался шлепок по моей заднице, и я задрожала всем телом. Было не больно. Но неожиданно. И... Приятно.
Док почти лёг на меня, опираясь на свои предплечья, чтобы окончательно не раздавить. Хотя я была готова даже быть похороненной под ним.
— Так значит... Любишь по жестче? — его дыхание опалило ухо.
— Я… — облизнув пересохшие губы, прошептала, — я люблю с тобой. Но сейчас... Да. Да, пожалуйста.
Я готова была умолять без остановки, теряясь в ощущениях. Его руки подхватывают меня под бедра, приподнимая и резким толчком насаживают на себя. Протяжный стон наслаждения и уже разноцветные пятна перед глазами, что пляшут яркими красками при каждом быстром толчке. Джереми больше не сдерживался, входя в меня в каком-то диком ритме.
Мокрые шлепки тел, пошлые стоны и запах секса наполняли амбар.
Джереми снова опустился на меня, опираясь одной рукой, а второй продолжая крепко сжимать мое бедро, помогая двигаться нам обоим в идеальном темпе. Горячее сбившееся дыхание обожгло шею, и настойчивые губы посасывали кожу, пока я не почувствовала что-то острое.
Мужской рык и Док снова чуть отстранился, увеличивая расстояние между моей шеей и своим ртом. Он хотел… хотел укусить меня во время секса. Мысль об этом не пугала. Будоражила и распаляла.
Я перекинула волосы на одну сторону, вытягивая демонстративно шею. Мужскому желанию не надо было объяснять дважды и уже в следующую секунду его клыки вонзились в меня, простреливая острой болью. Но она была кратковременной, сменяющаяся пьяной эйфорией. Темп его толчков замедлился. Джереми улетел в свою нирвану, постанывая мне в шею.
Не знаю сколько прошло времени. Минута или целая вечность, прежде чем его клыки выскользнули, а язык слизал оставшиеся капельки крови. Бедра стали снова набирать темп. Что-то животное, неконтролируемое и почти необузданное проснулось во мне, крича во все горло «ХОЧУ». Его запястье с пульсирующей веной заманчиво было перед глазами и меня ничего не останавливало. Клыки, что болезненно ныли, с долгожданным удовольствием прокусили кожу под короткое шипение Джереми, что быстро сменилось на стон.
Кровь. Его кровь стекала по горлу, заглушая взявшиеся из ниоткуда голод, перекрывая неземным блаженством. Накрывало ни с чем несравнимым чувством получения чего-то запретного, манящего и долгожданного. Осознание, что он – моя истинная пара, обладает мной, возносит до небес и мы вместе срываемся в бездну.
Глава 24
Я не мог на неё насмотреться: на длинные черные ресницы, что подрагивали во время сна; на приоткрытые губы, что манили своей сладостью и, не удержавшись, я все же украл пару раз их вкус, стараясь не разбудить. Я слушал её размеренное дыхание, подстраиваясь под один ритм. Убирал локон, что время от времени спадал на глаза, задевая кончик её носа, от чего он начинал смешно морщиться. Сон Стефании был действительно умиротворенным, и я хотел продлить эти мгновения спокойствия подольше.
Она мило сложила ладошки под щеку, от чего её губки чуть надулись. Белая рубашка, одолженная у Лео, периодически соскальзывала с женского плеча и я, как настоящий рыцарь следил, чтобы этого не происходило.
Кто-то может назвать меня маньяком. Я же предпочитаю думать, что старательно охранял её сон.
Первые лучи зимнего солнца стали проникать сквозь зазоры меж досок, освещая амбар. Скоро деревня начнет просыпаться, а это значит, что нам нужно будет уходить отсюда, пока нас не застали в ненадлежащем виде.
