– Простите, босс. Я сейчас, – произносит Джошуа сквозь сжатые зубы.
Мы оба разгорячились, еще пара секунд – и мы кинемся душить друг друга. Джошуа пролетает мимо моего стола и сметает с него розу.
– Да что с тобой! – Я хватаю цветок, и шип царапает мне ладонь.
– Я послал тебе эти дурацкие розы, потому что ты выглядела сильно расстроенной после нашей ссоры. Вот почему я не делаю для людей приятные вещи.
– Ау! – Я смотрю на свою ладонь. На ней формируется жгучая красная линия. Пытаюсь остановить кровь. – Ты поцарапал меня! – Я ловлю его за манжету и смертельной хваткой сжимаю запястье. – Спасибо вам, сиделка Джошуа, вы были необыкновенно добры. И спасибо вашему прекрасному брату-доктору.
Джош что-то вспоминает:
– Из-за тебя мне теперь придется идти на его свадьбу. А ведь я почти отделался от этого. Это твоя вина.
– Моя вина?
– Если бы ты не заболела, я бы не встретился с Патриком.
– Это какая-то бессмыслица. Я не просила тебя звать его.
Джошуа изучает кровавую полоску, которую я оставила на его манжете, с выражением крайнего и полнейшего отвращения. Он вкладывает в мою ладонь бумажную салфетку.
– Просто восхитительно, – говорит он, бросая сломанную розу в мусорную корзину. – Продезинфицируй рану. – Джош исчезает в кабинете мистера Бексли.
Я открываю папку с входящими письмами и вижу, что наши собеседования назначены на следующий четверг. Живот слегка вспучивается. Вспоминаю о квартплате. Смотрю на пустующий стол напротив.
Потом я поднимаю коврик для мыши, где спрятала маленькую карточку от флориста, приложенную к букету роз. Я украдкой поглядывала на нее на прошлой неделе, когда Джошуа не видел.
Сейчас смотрю на нее и удивляюсь: как можно было подумать, что розы прислал Дэнни? Это же почерк Джошуа, но тогда я не обратила внимания на наклон и скученность букв.
На столе лежит одинокий красный лепесток, я надавливаю на него подушечкой большого пальца, поднимаю и выдыхаю аромат, уголком глаза видя ромашки. Ладонь зудит и щиплет. Джош абсолютно прав. Я поранилась из-за собственной неловкости.
Сижу и вдыхаю запах роз и клубники, пока не прихожу в себя – теперь точно не расплачусь.
Я чувствую себя ребенком, глядя на закатанные белые манжеты Джоша, на одной из которых теперь есть моя ДНК. Много часов он пылающим взглядом буравит экран компьютера и не говорит мне ни слова. Меня это достало.
– Я отнесу твою рубашку в химчистку, – даю я обещание, но он не реагирует. – Я куплю тебе новую. Прости, Джош…
Он обрывает меня:
– Ты думала, сегодня все будет по-другому?
К горлу подступает ком.
– Я надеялась на это. Не злись.
– Я не злюсь. – Шея у него покраснела и ярко горит на фоне белого воротничка.
– Я пытаюсь принести извинения. И хотела поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал.
– Значит, эти милые ромашки для меня?
Тут я вспоминаю. Это может все исправить.
– Погоди, у меня есть для тебя подарок.
Вынимаю из сумочки небольшой пластиковый кубик, увенчанный красным бантом. И преподношу Джошу с таким видом, будто это коробка с «Ролексом». В его глазах вспыхивает какое-то неясное чувство, но он тут же снова принимает хмурый вид:
– Клубника.
– Ты сказал, что очень любишь ее.
Слово «любовь», вероятно, еще ни разу не произносилось в нашем кабинете, и от этого голос у меня как-то странно подрагивает. Джош смотрит на меня в упор:
– Удивляюсь, что ты хоть что-то помнишь. – Он ставит коробочку с клубникой на поднос для исходящих бумаг и снова вводит пароль на компьютере.
Несколько минут тишины, и я предпринимаю новую попытку:
– Чем я могу отплатить тебе за… за все? – Баланс сил драматическим образом сместился. Я у него в долгу. Я должна ему. – Скажи, что я могу сделать. Я все сделаю.
На самом деле мне хочется сказать: «Поговори со мной. Пообщайся. У меня ничего не клеится, если ты меня игнорируешь».
Джош продолжает печатать, лицо бесстрастное, как у манекена, которого используют на аварийных испытаниях. Справа от него сводки с цифрами продаж, он черкает по ним зеленым текстовыделителем. Мне же вообще нечем заняться из-за отсутствия Хелен.
– Я сделаю уборку в твоей квартире. Я буду твоей рабой на целый день. Я… испеку для тебя торт.
Между нами как будто поставлена звуконепроницаемая панель. Или, может быть, меня стерли ластиком. Лучше дать ему возможность заниматься в тишине своим делом, но я не могу замолкнуть. Он все равно меня не слышит, так что не имеет значения, если я произнесу вслух следующие слова:
– Я пойду с тобой на свадьбу.
– Замолчи, Люсинда!
Значит, он меня слышит.
– Я буду твоим личным водителем. Ты сможешь напиться. До чертиков. И прекрасно проведешь время. Я буду твоим шофером.
Джошуа берет калькулятор и начинает считать. Я не унимаюсь:
– Я отвезу тебя домой и уложу в постель, как ты меня. Ты можешь блевать в тазик «Тапервер», и я его вымою. Тогда мы будем квиты.
Джошуа опускает кончики пальцев на клавиатуру и закрывает глаза. Кажется, он перебирает в голове череду ругательств.
– Ты даже не знаешь, где будет свадьба.
– Если не в Северной Корее, я поеду. Когда она будет?
– В эту субботу.
