– Однажды в одном маленьком мире жила принцесса. У нее был очень уютный и красивый мир, в который не мог попасть ни один путник. И так жила она некоторое короткое время, пока в ее маленьком чудесном садике не расцвел несчастный цветок. Он принес много несчастья принцессе, и она больше не могла улыбаться. Так появился еще один мир, тоже маленький и тоже несчастный, но он отличался от всех остальных несчастных миров тем, что его принцесса отдавала остатки своего счастья другим, более маленьким и беззащитным мирам, которые нуждались в ее защите.
– Как это, отдать «остатки счастья»? – непонимающе спросила четырнадцатилетняя я.
– Сделать счастливым других, при этом медленно угасать самому.
– Это очень жестоко. Почему ты рассказываешь мне такие истории? Такой мир действительно существует? И несчастная принцесса тоже?
– О, все не может существовать одновременно. Со временем один мир сменяет другой. И этот мирок будет существовать, но позже, и принцесса тоже.
Ночью мне не спалось. Я думала об этой истории, об этой книге, которую я нашла несколько времени назад.
Как все так сложилось, что я забыла? Как я смогла забыть? А письма, а мои письма? Я не смогла их найти, хотя и твердо помнила, куда их положила. Все исчезло? Так скоро и тихо? Но почему я даже не заметила? И теперь все мои сны, мои прежние сны из прошлого мира, вернутся ко мне, вернутся, чтобы забрать все себе принадлежащее. И, как бы это ни было странно, я была готова отдать им все, что у меня было.
Утро, хризантемы, вкусный кофе… Все так привычно, что у меня начинает болеть голова. Все это до боли мне знакомо. Я знаю этот запах хризантем, запах этого терпкого кофе, нежные поцелуи Альвеля. Это знакомо до глубины души, и это же начинает меня душить.
Хризантемы, мои любимые цветы, чудесное солнечное утро, прекрасный кофе… Нет, я не могу, что-то сжимало мое горло с новым усердием, и я не могла ровно дышать. Едкая сладость цветов забиралась ко мне в голову, разрушала мой мозг. Этот мир, сокрытый в лесу, душил меня, медленно уничтожал. Он запер меня, я не могла убежать, не могла пошевелиться. Я несвободна, я в клетке, из которой не выбраться. И так будет всегда, так должно было быть после того, как Альвель назовёт меня своей женой.
Клетка… Я никогда не могла жить в клетке, и мне нужно было научиться этому. Но как только я отчаянно ни старалась это сделать, маленький мир сжимался все сильнее, пока однажды в саду не расцвел несчастный цветок.
Как только белоснежный цветок родился, подняв вверх таинственную свечку, в мире стало темно. Нежные цветы, растущие в маленьком садике, помрачнели, завяли и больше не были в состоянии вернуть свои прежние краски.
В ту ночь, когда этот цветок родился, сердце Альвеля перестало стучать.
Я не понимала, что тогда произошло. Что вообще происходило со мной в последнее время? Ничего не помню, голова кружится с новой силой. Надо было понять, в чем здесь была моя вина.
Гибель целого мира и рождение нового – это был бесконечный круг, суть которого я поняла спустя столько лет. А если бы я поняла это раньше, что бы изменилось? Ничего, наверное, да, я уверена в этом. Однако, признаться, поняв это раньше, я была бы еще более несчастной.
Оставаться в печальном доме я не могла, поэтому я как можно скорее переехала в свою старую квартирку, которая давно пустовала.
Как же было хорошо сюда вернуться спустя столько прошедшего времени. Здесь я чувствую себя в безопасности, здесь я ощущаю присутствие кого-то очень важного для меня. Важного… важного, но потерянного когда-то очень давно.
Письма, которые я писала, так мной и не нашлись, что очень сильно меня расстроило. Мне снова хотелось поговорить с ним, снова ощутить его взгляд, услышать его голос. Но он был далек от меня, и я даже не знала, как далеко это было.
И тогда что-то ударило мне в мозг, без устали твердило о несказанных историях, каждая из которых хотела быть живой. Так и началась моя новая история, в которой я должна была раздать остатки своего счастья.
В течение года я прославилась за счет своих сказок. Они были ни на что не похожи, такие особенные и робкие, делающие сотню детей счастливее с каждым днем. Но чем больше я писала, тем сильнее мне становилось больнее. Это была необъяснимая боль, тайная, рожденная из моей души, из глубин моего сердца.
Я хотела яростно кричать, броситься под проезжающую мимо машину, но я не могла, что-то настойчиво удерживало меня, не давало уничтожить свой собственный мир, к которому я потеряла всякий интерес.
– О, да это же Вы! Ваши сказки… мой ребенок без ума от них, каждую ночь просит читать только их одни. – Одно и то же мне говорили люди на улице, добродушно улыбаясь.
Я улыбалась в ответ, но я лгала им, и эта ложь была не во благо. Это была та ложь, за которую он бы возненавидел меня однажды.
Как-то вечером, когда у меня снова была бессонница, под своей дверью я нашла письмо в знакомом черном конверте с прикреплённым белым атласным бантом. Мне не верилось своим глазам, но как же сердце мое трепетало от радости этой находки.
