Она стоит у трюмо и вертится, что девчонка, любуясь своим отражением. Дома никого нет, поэтому мы можем разговаривать, смеяться и любить друг друга сколько угодно. Я, уставший и неодетый, лежу в постели и любуюсь ею. До чего она хороша в этом розовом платье-сарафанчике на бретельках, которое плотно облегает ее гибкое девичье тело, обрисовывая высокую грудь, сильные бедра и круглую попку. Зеркало отражает ее, уже чуть подзагоревшее лицо с неожиданным, исподлобья взглядом черных глаз. Она смотрит на меня и улыбается. Улыбается мне, старику, который годится по возрасту ей в отцы… О, если бы не мой возраст, если бы не мое адское положение!
Я смотрю на нее и запоминаю, потому что знаю своим сердцем – скоро все, что было у нас, кончится. Надо запомнить все до мелочи, а потом жить прошлым. Мне подсказывают это прожитые года. Ничто не вечно в этом мире, все имеет начало и конец. Проходит моя жизнь, прошла по ней моя несравненная Татыйас, которую я увидел давным-давно в таком же розовом платье. Только платье было другого фасона, и Татыйас была другая, и я сильно изменился с той белой июньской ночи. Все проходит. Уйдет скоро от меня и она в своем розовом платье на бретельках, уйдет, как и пришла, навстречу другому, это закон жизни, а я останусь со своими воспоминаниями о ней, останусь молодой, энергичный, каким я стал сегодня в душе, но в старой, стариковской своей оболочке, обуреваемый яростной, последней страстью.
Из материалов уголовного дела № 1468