– Нет, его дома нет, – быстро отвечает она. Это ложь. Дети сейчас в комнате Яны играют в психбольницу – еще один повод для того, чтобы выпить лишний кофе с ликером. – А зачем вам Стасик понадобился?
Соседи переглядываются.
– Думаю, лишние слова тут не нужны, – соседка протягивает ей какой-то листок. – Это записано в полиции со слов нашей дочери.
Ирина быстро пробегает взглядом по строчкам. Не нужно читать все, чтобы понять, о чем речь. У женщины заболело сердце. С каменным лицом она возвращает листок обратно.
– Это все ложь. Я не верю ни единому слову, – сухо говорит она. – Стас бы никогда такого не сделал. Наверняка она сама все выдумала. Не первый раз подобное… Девчонки влюбляются в него, а когда он не отвечает взаимностью, начинают мстить. Была уже одна, которая подавала липовое заявление об изнасиловании…
Ольга стоит с красным от злости лицом. От ярости она даже не может подобрать слов.
– Да как вы смеете в чем-то обвинять мою дочь? Ваш сын – мерзавец, мы упрячем его за решетку. Позовите его сейчас же! Мне нужно, чтобы он подтвердил написанные здесь слова!
– Я буду разговаривать с вами только в присутствии адвоката! – резко говорит Ирина и тянет на себя дверь.
– Правильно, ищите адвоката! И самого лучшего! – кричит ей вслед разъяренная соседка. Ее муж успокаивает ее. – Может быть, в таком случае вашему ублюдку хоть немного сократят срок! Лет до пятнадцати!
Ирина закрывает дверь. Прислоняется к стене и дает волю слезам. Руки трясутся. Она подходит к бару. К черту кофе. Сейчас ей нужно что-то покрепче. Она наливает себе виски, кидает два кубика льда. Что же делать? Она с тоской смотрит на телефон. Придется звонить мужу. Бывшему мужу. Ох, как не хочется… После развода она думала, что им больше не придется пересекаться. Но их сын – это их общая проблема. И сейчас бывшая семья должна снова объединиться.
Стас играет с Яной в психушку. Он надел на нее свою рубашку задом наперед и сзади завязал рукава. Яна должна развязаться, в этом смысл игры. Но не все так просто – иногда Стас подбегает к ней подбадривает неплохим зарядом тока от самодельного шокера – маленького механизма, вытащенного из кухонной зажигалки.
– Стас, ну перестань! Больно же! – вопит сестра и бегает от него по комнате.
– А ты развязывайся быстрей, это условие игры! Мы же в психушку играем, а психов лечат током! Буду лечить тебя, пока не развяжешься!
– Но мне не нравится эта игра!
– Чем быстрее развяжешься, тем быстрее игра закончится! Яна активно шевелит руками, пытаясь развязаться. Злобный брат ухмыляется и снова подносит к ней страшный прибор. Вдруг дверь в комнату резко открывается. На пороге стоит мама. Дети замолкают.
– Даже не буду спрашивать, чем вы здесь занимаетесь, – устало говорит она.
– Мы играем, мама, – быстро отвечает Яна.
Девочка никогда не жалуется на брата, что бы он ни вытворял и ни выдумывал. А вся семья прекрасно знает, каким жестоким может быть Стас и как далеко могут зайти его странные игры. Злость брата частенько обрушивается на сестру, но Яна всегда терпит. Она любит брата. Любит проводить с ним время, даже если в это время он закутывает ее в свою рубашку, завязывает за спиной рукава и бьет током. Их игры далеки от тех игр, в которые обычно играют с младшими сестрами. Вот вчера они играли в гильотину и парашютистов, позавчера делали яд, а потом морили им мушек и ос. И в этих странных играх Яна страдает больше всего – от гильотины ее тело теперь в мелких порезах, от игры в парашютистов в ее коленке до сих пор что-то скрипит и хлюпает, а от того, что она не надела защитную повязку, когда они варили яд, у нее начался сильный приступ кашля, не проходивший всю ночь.
– Мне сейчас нет до этого дела, – резко обрывает Ирина. Дети понимают, что что-то случилось. Ирина достает листки бумаги – копия дела, заведенного на Стаса. Перед уходом мама Томы сунула листки под дверь. – Стас, что это такое?
Стас спокойно смотрит то на мать, то на документ.
– Не знаю, тебе виднее.
Ирина смотрит на дочь.
– Выйди. Стас, мне нужно с тобой поговорить.
Стас кивает на сестру.
– Говори здесь. Я все равно ей расскажу позже.
Он смело смотрит на мать, готовый к нападению.
– Так, значит, это правда, – говорит женщина и взрывается слезами. Она кидает в него листами. – Мой сын – чудовище. Господи, за что мне это! Что она тебе сделала, Стас? Эта бедная девочка? За что ты так с ней?
– Ма, ты присядь… – робко говорит Стас и подводит маму к кровати. Яна стоит рядом, все еще с завязанными за спиной рукавами, и ничего не понимает.
Мама еще долго плачет, сидя на Яниной кровати. Рядом сидит Стас, смотрит куда-то вдаль, будто бы через стены, и молчит. Справа от него садится Яна. У девочки жутко чешется нос, но она боится попросить брата ее развязать. Она понимает, что в семье случилось что-то серьезное. И, как всегда, это касается брата. Сейчас не до нее. И в такие минуты ей лучше не напоминать о своем существовании. Вдруг Стас снова ни с того ни с сего взбесится и что-нибудь учудит, а в пределах собственного дома отыгрывается он в первую очередь на своей сестре.
