Зачем? Чтобы посмотреть, что светится в том здании. Когда я немного прошёл и тропа повернула, то я увидел гораздо больше света с другого ракурса. Он струился разными цветами, будто радуга. И весь этот свет был сконцентрирован в одном месте.
Мое любопытство твердило, что я должен разгадать эту тайну. Да и мой питомец слетел с катушек, совсем как в тот рад, когда… Стоп! Он пытался выбраться из пространственного убежища, когда передо мной был магический кристалл грибницы, и сейчас он делает тоже самое…
Я надеюсь там внизу нет грибных троглодитов зомби…
Чем ближе я подбирался ко дну этой долины, тем страшнее становилось. Стены были высотой примерно с три этажа. Каменные и толстые. По ним спокойно может идти в вразвалочку группа из пяти человек и всем хватит места. Стены поросли растениями, мхом и грибами. Они были почти повсюду. Лианы пробивались между большими камнями по шву, грибы росли там же.
Видно, что кто-то за этими стенами пытается ухаживать, но только сверху. Примерно метр стены на самом верху почти чист от растений.
Мы добрались до дна долины, до широкой и большой земли. Перед нами были огромные ворота цитадели, а в щель под ними я видел разноцветное мерцание.
И тут поводок отвязывается и мой броненосец летит в эти ворота на полной скорости…
Сказать, что у меня сердце ушло в пятки, это ничего не сказать. По телу пошла дрожь, а дыхание перехватило.
Броненосец просто бежал вперед к закрытым воротам, шурша маленькими лапками по каменистой поверхности. Зелени здесь совсем не было. Видимо, троглодиты истоптали все, что могли вокруг крепости.
Я стоял как вкопанный столб и пялился на удаляющегося питомца. Только спустя секунд пять, я рванул за ближайший большой камень и уселся за него, следил взглядом за животным. Тот добежал до ворот, принялся нюха и…
Пропал. Точнее, он залез куда-то. Я отсюда слишком плохо вижу, но кажется белыми контурами в стене очерчена трещина, сквозь которую броненосец попал в крепость.
Покойся с миром, милый зверек.
Я уже мысленно похоронил питомца. Наверняка, за крепостью сидят стражники, которые сразу словят бедолагу и сделают из него мясной сытный ужин.
Прошла примерно минута с тех пор, как малыш пробрался внутрь, но я не слышал никаких новых звуков. Я ожидал, что внутри начнется какое-то оживление, возможно лязг оружия, или вспышки заклинаний, но ничего такого не было. Тогда я осторожно вылез из-за камня и пошел к стене. Ни на ней, ни рядом с воротами не было никакой охраны, так что я пока не паниковал.
Стены и правда были дырявые. То тут, то там виднелись пробоины, щели и дыры. Все это следы времени и разрушений прошлого. У меня было ощущение, что раньше крепость принадлежала кому-то другому, не троглодитам, иначе ее бы уже давно починили.
Я коснулся холодного камня стены и аккуратно пролез в трещину. Ее ширины как раз хватило, чтобы я вошел боком без усилий.
Отсюда я заглянул во внутренний двор и увидел этих созданий. Недалеко от меня столи трое. Двое чуть мельче в размерах, они стоят у «подсвеченного» дома, а третий стоит напротив них. Он больше и его цвет отличается. Есть ощущение, что те двое охраняют дом, из под двери которого исходил свет.
Выглядят все они страшно. Очень худые гуманоиды, две руки, две ноги, голова. Конечности длинные, головы на толстой шее, будто вытекают из плеч. Плечи, кстати, настолько узкие, что кажется будто их вообще нет, а сразу растет шея. Те особи, что поменьше ростом — примерно метр тридцать, почти как гоблин, а тот, что постарше — полтора метра.
Эти существа рождены в подземном мраке, и их облик словно высечен из самой тьмы. Тела покрыты грубой, бугристой чешуей, напоминающей застывшую лаву, которая меняет оттенок в зависимости от возраста: молодые, «маленькие» особи — серо-зеленые, как плесень. Они стояли спиной к свету поэтому я и смог распознать их настоящий цвет кожи, переключившись на обычное зрение и обратно на ночное.
Старейшины — угольно-черные, с прожилками мерцающего минерала. Глаза у них лишены век и сверкают желтым или кроваво-красным светом, как раскаленные угли. Их пальцы оканчиваются когтями, способными рыть камень, а рты — рядами тонких, игольчатых зубов. Страшно подумать какие раны они могут оставить на теле, если вонзятся зубами.
Здесь повсюду веет запахом сырого грибного брожения и серы — аромат, от которого у неподготовленного путника точно сведет желудок, но я уже привык к запахам подземелья. Они все были одинаково отвратительны.
Я слышал небольшой треск исходивший от этих троих, но самым интересным было не это, а их кожа.
Чешуя троглодитов ненадолго подсвечивалась, словно медленно мигающая новогодняя гирлянда. Люминесцентные узоры, как у глубоководных рыб, появлялись и затухали образуя новый узор, иногда другого цвета. Это было очень красиво, поэтому я выключил ночное зрение и тихо наблюдал.
