Когда закончили, было уже 8.30.
— Сиакир, у меня к Вам просьба, сказал я. Дождитесь посыльных из дворца и проследите, чтобы они не помяли платье и не забыли туфли. Милан их сопроводит. Мы же вынуждены откланяться — я хочу отвести Ее Величество во дворец так, чтобы этого никто не видел. На всякий случай.
Он молча кивнул.
Мы встали и поднялись к себе. Быстро оделись в кольчуги и парадную форму Надирских стрелков. Мы с Кентаккой взяли все вооружение, я повязался Хлыстом, Фрика же только приколола заколку. Затем, тихо вздохнув, все-таки сунула в один из потайных кармашков метательный нож. Я сделал вид, что этого не заметил. Затем я прикрыл нас плотным серым колпаком, отводящим глаза обычным людям и делающим нас невидимыми для местных волшебников, и мы вышли из дома. Выйдя на улицу, мы увидели Милана, который возглавлял караул. Он был уже в парадной офицерской форме. Мы-то его увидели, а он нас нет, хотя он и стал удивленно оглядываться — его интуитивные сгустки пришли в движение. Да, действительно талантливый парень.
Улицы были еще пусты. Редкие встречные прохожие обходили нас, даже не задумываясь, почему. Мы не торопясь дошли до Замка, прошли мимо охраны на входе, охраны комнаты и вошли внутрь.
— Кентакка, скажи Милану, пусть снимает пост и дует сюда. Он наверняка Сиакира не послушал — у него одна хозяйка. Она улыбнулась и кивнула.
Примерно через полчаса, мы услышали в коридоре звонкий голос Малоки:
— Не помните олухи! Аккуратно несите!
Потом голос Сиакира, обращавшегося к часовым:
— На пришла еще?
— Никак нет!
— Хорошо, успели. Лишь бы ничего по дороге не произошло.
Он попой отварил дверь и остановился, ее придерживая.
— Не помяли? Спросил я
От неожиданности он чуть не отпустил дверь, резко повернувшись на голос.
— Как?
— Ну как-то так… Сказал я.
— Сиакир, с кем ты там разговариваешь?
Он попытался что-то ответить, но Малока уже сама вошла и увидела нас. Она удивленно застыла, но потом дворцовая выучка взяла свое — она глубоко поклонилась:
— Вы позволите, Ваше Величество?
Сиакир, вздрогнув, тоже поклонился.
— Конечно, заходите. Нам уже пора одеваться. Мужчин и лишних попрошу удалиться, сказала Фрика.
Мы с Сиакиром и люди, принесшие платье, немедленно покинули помещение.
В комнату постоянно заходили какие-то женщины. Поскольку Кентакка была там, я особо не волновался, только смотрел их на предмет аур. Вроде ничего подозрительного. В 10.00 пошел в зал. Народ уже там толпился. На входе стояло два офицера. Я углядел, что один из них сунул в карман какой-то подозрительный мешочек и пропустил толстого вальяжного человека. По залу носился Ореорн, организуя охрану. Я подозвал его.
— Ореорн, возьмите двух офицеров и пойдемте со мной.
Он удивился и подозвал двоих. Мы подошли к тем, кто был на входе.
— Смените этих на посту, а мы пойдемте в караулку. Часовые пошли за мной. Один, с мешочком, явно вспотел. Зашли. В караулке отдыхала смена.
— Карманы вывернуть и положить все на стол, тихо сказал я
Один спокойно вывернул карманы. В них было несколько мелких монет и носовой платок. Другой замялся
— Ну?
Он дрожащими руками выложил несколько мешочков.
— Что в них?
— Д-д-деньги, заикаясь сказал он. Ореорн, стоящий рядом, аж позеленел от злости.
— Открывай
На стол высыпалось в общей сложности больше 30 золотых и какая-то фигурка. Я к ней присмотрелся — я бы сказал аналог дистанционной бомбы. Когда Императрица проходила бы мимо него, она взорвалась. Очень добротная Черная вещица. Я ее мгновенно заблокировал серым коконом. Успел — она вдруг внутри пыхнула ярким пламенем. Но прожгла только стол — энергию взрыва поглотил мой купол. Откуда пришел сигнал отследить не удалось.
— Я не знал…
— Кто тебе предал этот мешочек?
— Кажется Глава гильдии купцов, толстый такой
— Скольких ты пропустил?
— Четверых
— Пойдем, покажешь. Всем — пойдемте с нами. Всех, кто прошел незаконно — в карцер. С купцом я сам разберусь.
Мы без шума вывели всех четверых в караулку. Трое — чистые, а вот купец — явный неавторизованный Красный, с паучком. Как только он понял, что их раскрыли, его паучок воткнул в него свое жало и он упал бездыханным. Но это видел только я. Для других, он просто схватился за сердце и умер.
— Этих — в карцер. Завтра пороть на площади по 20 ударов. Этого — я указал на незадачливого караульного, завтра повесить за госизмену.
— Простите! Я же указал всех!
— Если бы не указал — умирал бы год. Уже через 2 дня бы просил тебя убить, и я ударил его Красным. Он упал и его скрючило.
Потом я повернулся к его товарищу.
— Этого — разжаловать в рядовые и на фронт на передовую. В самое пекло. Сегодня же. Видел, но не доложил и не остановил.
— Я ему говорил!
— Своему непосредственному начальнику не сказал. Останешься жив — повезло тебе, нет — хоть помрешь с пользой.
Тем временем оставшиеся в караулке офицеры, с брезгливостью на лицах, оттащили своего бывшего товарища в карцер.
