— Это суть души волшебника. Она так и называется — Свеча Сути. У каждого появляется такая при авторизации. Ее нельзя отнять или уничтожить. Если клятва принесена не искренне — огонь не загорится. Обычно клятвы приносят частично, тогда свеча сгорает не полностью. Это происходит, когда волшебники вступают в какие-то альянсы друг с другом. Если приносится Клятва полного подчинения — пути назад нет. У принесшего — свеча сгорает, а у принимающего — увеличивается. Таким образом, если тебе приносит клятву волшебник, у которого уже кто-то есть, ты начинаешь владеть всеми. Кстати, а где твоя свеча?
— А у меня ее нет и никогда не было. Наверное, меня нельзя подчинить.
— Когда я поняла, что в тебе есть Зеленое, я подумала, что ты просто не авторизован, это и сбило меня с толку — ведь по-другому не бывает. Вернее, до тебя не бывало.
— У меня есть другая свечка, — по-солдафонски гыгыкнул я и навалился на своего нового адепта. Обожаю кончать внутрь.
Когда мы успокоились, она продолжила расспросы:
— А кто были твои адепты в другом мире? Женщины?
— Да. Там вообще магами могли быть только женщины. Кроме Черных и Красных.
— И ты их брал также как меня?
— Да. И даже полнее. Перед тем, как уйти, у меня должны были появиться шестеро детей по одному от каждой из них.
— А как Адепты общались друг с другом? Наверное, ревновали?
— Нет. Они были со мной и друг с другом единым целым.
— Мне это пока чуждо. Я не представляю себе, что я буду чувствовать, если у тебя вдруг будут другие женщины.
— К сожалению, по-другому невозможно. И никакой ревности быть не должно — иначе я могу погибнуть. Но это не «другие женщины», это, также, как и ты, будут части меня. Вернее, мы все вместе будем неким единым организмом или, скорее, единой субстанцией. И чувства во многом будут общие. А в таком раскладе — не может же одна рука обижаться на другую.
Она спрятала голову на моей груди. Потом подняла на меня глаза:
— Ты владеешь мной, и я принимаю безоговорочно все, что ты сделаешь. Просто мне сейчас это тяжело представить.
На улице начало светать.
Я натянул свою форму.
— Мне пора. Приводи этого Колина в порядок, он нам будет еще нужен. Можешь не церемонится, мне важно скорость.
— Хорошо.
На следующий день мы продолжили наши занятия. Я предложил не ждать вечера, а сразу обустроить нам отдельную площадку в лесу, подальше от чужих глаз. Тем более надо было осваивать тактику скрытного передвижения по лесу.
В обед к нам подошел вестовой:
— Сержанту Сикору и сержанту Юджину немедленно явиться к Господину Хорунжему.
Мы переглянулись.
— Орек, проводи занятия, мы в штаб.
По дороге Сикор шепнул мне, что вчера попросил, чтобы командиром подразделения диверсантов был я.
— Неправильно мне тобой командовать, старик. Извини.
Я уже хотел его обматерить, но мы были слишком близко к палатке Хорунжего. Он стоял около входа и щурился на холодное осеннее солнце.
— Заходите, Господа сержанты.
Мы зашли, вслед за нами Хорунжий, а через пару минут появился Маг.
— Мы тут посоветовались и решили, что командиром Диверсионного подразделения назначается Старший сержант Юджин. Есть вопросы?
— Да, господин Хорунжий. Разрешите?
— Слушаю, Юджин.
— Может быть, в лесу или на задании я и лучше, а вот общаться с командованием умею значительно хуже. Упаси Боже, еще кого не того нахер пошлю. Не люблю дебилов и никогда не умел этого скрывать.
— Хмм, проблема. Но ты, наверное, прав. Ты назначаешься замом и старшим по оперативно-тактической работе.
— Есть!
— Еще вопросы?
— Да. Нам надо несколько изменить стандартную форму нашего подразделения. Не парадную, а полевую. В качестве ремней я бы хотел использовать вот такие пояса, например — я показал свой новый пояс.
— Что это за хрень на завязочках?
— Это не хрень, это праща.
— Праща? Что это?
— Это метательный снаряд. Чтобы продемонстрировать, надо выйти из палатки
Мы вышли, я подобрал камень и, прицелившись, сбил ворону с ближайшего, метров в 20, дерева. Хорунжий только крякнул:
— Интересно. И много у вас таких изменений?
— Не очень, но достаточно. Например, мне кажется, что нам лучше использовать не стандартное оружие, а то, которое более эффективно.
— Что ты имеешь в виду?
— Нормальные арбалеты, а не то говно, которое лежит на стрельбище
— Сержант Юджин! Вы говорите с офицером!
— Простите, господин Хорунжий, я же говорил, что у меня с политикой не очень. Надо было сказать не говно, а фекалия?
Маг сзади заржал, улыбнулся и Хорунжий.
— Ладно, я пущу вас на склад. Подберете себе что нужно. Твоя просьба принята — никто вас за нарушение внешнего вида дергать не будет. Теперь и у меня для вас есть новости: через 10 дней с комиссией по проверке боеготовности приезжают офицеры штаба. По опыту, дней через пять после таких проверок, нас отправят на передовую. Лазарет пока остается здесь, надеюсь, его потом опять к нам припишут. Я все знаю Юджин, про тебя и Креону, и постараюсь сделать так, чтобы лазарет приписали к нашей части. Но, к сожалению, не все от меня зависит.
— Спасибо, Господин Хорунжий!
