— Как считаешь, имеет смысл оставить мембрану на входе?
— Конечно. Отличная идея — нечего сюда недостойным шляться.
Я запитал мембрану на источник — теперь это стало неотъемлемой частью пещеры. Она пошла к выходу, а я смотрел ей в след. Вдруг, почти дойдя до мембраны, она остановилась и бросилась ко мне.
— Хозяин! Миленький! Я… Я люблю тебя!
Она схватила мою руку и положила себе на губки
— Сожми их, выдохнула она
Я сильно сжал губки и клитор. Мне, действительно, очень этого захотелось. Она откинула голову и закрыла глаза. Я накрыл ее губы своими и между рукой и губами замкнулся циркулирующий поток. Я, как безумный накинулся на нее. Повалив на спину, я закинул ее ноги ей за голову, согнув почти пополам и стал долбить. Именно долбить, по-другому мои действия нельзя было назвать. Долбить и вкачивать, почти не сдерживаясь. Сначала она стонала и кричала, потом ее глаза закатились, но я все равно продолжал входить в ее бесчувственное тело. Я не знаю, через сколько времени я кончил — у меня создалось впечатление, что время просто перестало существовать — по крайней мере, я не мог вспомнить ни мгновения. Мне показалось, что она, также как моим семенем, до краев переполнена моей энергией. В результате в ее животе зажглась вторая звездочка, правда в ней было больше черного, чем желтого. Я отпустил ее тело, на котором отпечатались в виде чернеющих синяков следы моих пальцев и сел рядом. Потом, чисто на автомате, убрал синяки — я был полностью опустошен произошедшим. Она медленно приходила в себя. Открыв глаза, она сначала посмотрела внутрь себя, а потом на меня:
— Все, ни тебе ни мне Кентакка больше не нужна — я за нее. У меня была сестра-близнец, которую я не знала, сестра, подаренная мне тобой, а теперь у меня двое внутри. И они есть и всегда будут друг у друга. И у них всегда будут те, кто сейчас живет в Креоне и в Тиэлле. Нам больше никто не нужен.
Она с трудом встала и отряхнулась. Потом подошла ко мне и обняла, заглянув в глаза:
— Я пойду, мне уже пора. Я люблю тебя. Никогда не думала, что посмею тебе это сказать, это уже давно самая главная и самая запретная для меня мысль. Ты должен знать — я люблю тебя больше жизни, больше всего на свете. Если я сейчас не уйду, то брошу к черту всю эту Империю и останусь с тобой. Ничего мне другого не нужно!
— Иди, моя Фрика, я тоже тебя люблю. Всех вас люблю и все вы одинаково важны для меня.
— Я знаю, что мы, по сути, одно целое
С этими словами она развернулась вышла из зала с гордо поднятой головой. Снаружи донесся многоголосый хор встретивших ее.
О ее выходе рассказывали Тиэлла и Креона, а уже потом стали слагать легенды.
После того, как из пещеры выбежали испуганные люди, из входа ударило пламя. Сначала обычное, а потом оно переросло в первичный огонь. Его столб поднимался на много метров вверх. Происходило это больше суток. Все были уверены, что в этом огненном аду ничто выжить не может, однако Кентакка, а за ней вся служба СБ и все бывшие в пещере сказали, что не уйдут никуда пока все не закончится. Через некоторое время пламя начало спадать, а потом опять рванулось с новой слой.
— Сейчас она решает для себя — остаться ей там и быть счастливой или выйти к нам, прошептала Кентакка.
Зная о ее чудесной связи с Императрицей, ее слова эхом разнеслись по ожидавшим у пещеры людям. Сбоку от входа попеременно стоял кто-то из СБ-шников с плащом, чтобы прикрыть Фрику. Внезапно пламя исчезло. Все увидели, что вход в пещеру, увеличившись в диаметре, представляя из себя оплавленный до зеркального блеска и раскаленный докрасна камень.
— Она все решила, сказала Кентакка, сейчас мы узнаем, что.
В наступившей мертвой тишине остывающий камень тихо потрескивал, а из входа тянуло нестерпимым жаром. Вдруг с ближайших скал сорвались две драконы — Желтая и Черная и закружились над выходом, оглашая воздух пронзительными криками. И вот, в потоках выходящего из пещеры раскаленного воздуха, видимого в виде искажений невооруженным глазом, вышла ОНА — Фрика Златовласая. Ее окружал золотой ореол. Она остановилась и оглянулась вокруг, будто бы вновь знакомясь с окружающим ее миром. Ее чудесная желто-черная аура взметнулась на невероятную высоту. Кентакка рванулась к ней, вырывая из рук застывшего с открытым ртом гвардейца плащ и накинула его на плечи обнаженной Императрицы, а затем упала перед ней на колени:
— Спасибо, что ты вернулась к нам!
Фрика, чуть опустив голову и сфокусировав на ней взгляд, слегка кивнула, показав, что услышала ее и приняла благодарность, потом, не глядя ни на кого, пошла к своему шатру. Все бывшие рядом, все находившиеся в лагере упали на колени и потянулись руками к ней, крича от радости и пытаясь выразить переполнявшие их эмоции. Она, ни на кого не глядя, с обращенным внутрь себя взглядом, скрылась под пологом своего шатра и через некоторое время вышла, одетая в причитающуюся ей полевую форму Надирских стрелков без знаков различия. Ее потрясающие золотые волосы, приобрётшие, казалось, еще больший блеск, водопадом спускались по ее плечам.
