— Юджин! Я так рада! Я так боялась, что перестану принадлежать тебе! Я уже продумала, что приму в случае твоей смерти — у меня всегда была заначка хорошего яда.
— У-ф-ф, час от часу не легче! Прекрати во мне сомневаться.
— Это не сомнение было, а трезвый расчет.
— Понимаю. Просто это страшно звучит.
— Страшно мне без тебя остаться, остальное не важно — второй потери близкого человека, я не вынесу. Зато я теперь опять начальник лазарета! Зиппиус приказал.
— Я знаю.
— Он отвел меня в сторону и сказал об этом. Вообще, он, по-моему, догадывается, чья я.
— Он мудрый старик. И очень правильный. Держись его. А тебе твою палатку уже вернули?
— Да, конечно. Эта сучка даже ничего сильно испортить там не успела. А что?
— Ну, неудобно мне тебя будет на людях от черных хворей лечить. Сейчас помоюсь и приду. А то в таком виде, если по лагерю пойду, у тебя работы с нервными расстройствами прибавится.
— Жду-у-у-у!
Я с удовольствием выкупался. Мое отделение ожидало меня на берегу.
— Парни, я до завтра отсутствую, извините. Завтра перед отбытием проинструктирую вас.
После этого я пошел в лазарет. Все встречные шушукались, глядя на меня, а одно из подразделений, шедших мне на встречу, отдало честь. Приятно.
Когда я зашел в палатку к Креоне, на меня налетел вихрь. Она обнимала меня, прижималась и безостановочно что-то говорила. Это было абсолютно для нее не характерно, но, видимо, сказалось отсутствие магии. Я не стал ничего говорить, а просто заткнул ей рот поцелуем. Потом провел рукой по спине и почувствовал шрамы от тавра. Она вздрогнула.
— Юджин, милый! Я теперь ничего не могу! Не бросай меня, пожалуйста! Я…
Вместо ответа я развернул ее к себе спиной и шлепнул по попе:
— Иди, лечить тебя буду. Чтобы глупые мысли из головы выветрились.
Она подошла к кровати, скинула халат и стала на меня смотреть, ожидая дальнейшего.
— Рачком вставай, — грубовато сказал я, — и прогнись.
Она немедленно встала в требуемую позицию. Из гладких сомкнутых больших губок торчал возбужденный клитор, а сами губки блестели от смазки. Я, не торопясь, разделся и подошел к ней. Затем медленно, наблюдая за процессом, вошел в нее. Она глубоко полуохнула-полувздохнула и положила голову на руки. Мне показалось, что при ее движении орел на ее тавро шевельнул крыльями. И такая ярость меня обуяла, что я, схватив ее за бедра, начал долбить ее с неимоверной силой и скоростью. Перед глазами была красная пелена. Кончив, я немного пришел в себя. На ее бедрах наливались синяки от моих пальцев, а вся спина блестела от пота. Я вытащил член, еще мокрый от семени, и приставил к ее попке.
— Сейчас будет больно. Терпи. Так надо.
Затем я резким движением вошел в ее попку. Видимо, она не успела расслабиться — показалась кровь. Креона вскрикнула и зажала зубами подушку. Я рывком вошел в ее аурное поле.
Я увидел перед собой ее «мешок» и паука, жадно его обнимающего. От него куда-то тянулись информационные нити. Пользуясь теми знаниями, которые были получены мной от Черного, я скопировал эту картинку и стал передавать по этим нитям. Затем я снаружи создал новый серый мешок, в который стал перекачивать ее аурную субстанцию. Перекачал все, оставив внутри лап паука ровно тот бледный туман, который был в ней, до встречи со мной. «Кукла» готова. Осталось самое сложное — вытащить шарик. Он был слишком большим, чтобы пройти между лапами паука. Я создал вокруг ее шара серый мешок, а вернее «гантелю» — два мешка соединенных между собой полым серым проходом. Один там, где он был, а другой в новом «альтернативном» аурном поле. Потом коснулся шара и, отщипнув от него кусочек, аккуратнейшим образом перенес его по проходу в другую часть «гантели». И так, скрупулезно, раз за разом, пока не перенес все. Частицы шарика, как ртуть, сцеплялись друг с другом. Затем я аккуратно удалил «гантелю» и снял «картинку» с трансляции. Судя по реакции паука, он ничего не заметил. Уффф. Шарик в новом мешке весело метался, фон стал еще более зеленым, хотя мне казалось, что это невозможно, а сам мешок был взят в аккуратный серый пузырь. Это значило, что он был невидим для местных волшебников.
Я вышел из аурного поля. Креона была в глубоком обмороке и, похоже, буквально висела на моем члене. Если бы не это — она бы упала. Все белье на кровати, а также пол рядом был забрызган ее мочой. Думаю, раньше после таких глубоких трансформаций я бы отходил неделю, теперь же серая энергия во мне просто бурлила. Ждала меня, голубушка — никто ее не использовал в этом мире.
Я вышел из Креоны, и она тюком повалилась на бок. Я взял графин с водой со стола и обмыл себе член. Потом привел ее в себя, немного качнув серого. Она медленно открыла глаза, не понимая, что с ней и где она находится. Увидела меня, спросила слабо:
— Юджин. Хозяин. Где мы?
— Не знаю, где ты, а я в твоей палатке.
Она рывком села. Видимо, попка еще болела, так как она поморщилась. Потом увидела обмоченные простыни и лужу на полу и, сорвав простынь, стала судорожно все убирать. Я с улыбкой смотрел на нее.
— Остановись. Уборка подождет. Как ты себя чувствуешь?
