— Я ничего не понимаю! Юджин, я полна! Полна как никогда! Я могу свернуть горы… Но я себя не вижу…
— И никто не видит. Я тебя от всех спрятал. Для всех ты — пустой болванчик.
Она медленно опустилась на колени и попыталась поцеловать мою ногу.
Я легонько шлепнул ее.
— Немедленно встань. Лучше залечи себе попу, она нам еще пригодится. А заодно залечи мне и себе шрамы от клеймления окончательно. А то у меня он чешется.
Она кинулась ко мне. Ее воздействие было кратно сильнее Зиппиуса и ровно через минуту уже ничего не мешало мне жить.
— Сколько сейчас времени?
— Уже 4 утра!
— Ну, зови сюда свою сучку-стукачку. Сегодня у нее будет самая страшная ночь в жизни.
Она, ни слова не говоря, накинула на себя халат и, сверкая голыми пятками, выбежала из палатки
Через пять минут около палатки прозвучало:
— Что тебе от меня нужно, пустышка? Недолго тебе здесь начальницей ходить.
Полог откинулся и в палатку от толчка в спину ввалилась стукачка. Она хотела обернуться и что-то сказать, но тут увидела меня. Слова застряли у нее в горле. Я немного себя визуально подправил — скажем так, я клубился у нее в глазах, как грозовая туча, из которой горели красным глаза. За ней в палатку вошла Креона. Увидев меня, она вздрогнула, но осталась стоять у входа. Первое, что я сделал — блокировал у стукачки ее возможности по магической трансляции, взяв ее небольшой по размеру пузырь вместе с прикрепившимся к нему пауком в серый кокон. Потом я заблокировал ей голосовые связки и ударил Красным. Я действовал не через физическую боль, нет. Все самые страшные кошмары, все ужасы ее подсознания стали терзать ее душу. А ужасов этих у нее, надо сказать, было не мало. Ее трясло как в лихорадке.
— Креона, — прошелестел я, сорви с нее одежду.
Та послушно, не отрывая от меня взгляда, в котором плескался ужас, выполнила это.
Я взял руки стукачки и запустил по ее жилам на сей раз физическую боль. Мой красный диапазон был в серой оболочке, так что его не было видно, однако по каждому ее нерву тек расплавленный огонь. Ее мышцы конвульсивно сокращались, вызывая дополнительные неприятные ощущения. Она быстро стала скатываться в беспамятство, но я не дал ей этого сделать. Каждая минута ее состояния была для нее дольше, чем год.
Потом я сказал ей:
— Ложись и разведи ноги.
Она, как сомнамбула, выполнила мою команду. Я взял пальцами ее клитор и сжал его, при этом заблокировав ей возможность двигаться и усилив болевые ощущения. Ее тело покрылось крупными каплями пота. Между моих пальцев показалась кровь. Я немного подождал и вырвал клитор из ее тела. Хлынул кровавый поток, который я тут же заблокировал.
Я сунул кусочек мяса, бывший когда-то ее клитором, ей в рот.
— Скушай и запомни эту ночь навсегда.
Она стала его жевать, а потом проглотила.
— Запомни: единственное, что стоит между тобой и мной — это Креона. И если я узнаю, что она в чем-то тобой недовольна — я приду и завершу начатое. Ты поняла?
Она, глядя расширенными от ужаса глазами, мелко закивала.
Потом я подключился к ее информационным каналам, чтобы знать, о чем и с кем она общается.
На улице уже вставало солнце.
Я убрал из нервов несчастной боль, оставив память о ней. А в качестве «якоря памяти» сделал так, что вкус ее собственного мяса теперь всегда будет у нее во рту. Потом я повнимательнее присмотрелся к ее пауку — он явно был поставлен добровольно. Перевернув ее на живот, я увидел, что между ее лопатками стоит тавро в виде маленькой птички, сидящей на ветке. Вот и понятен табель о рангах — это «добровольная помощница».
— Я всегда буду знать, что ты докладываешь хозяевам, та что постарайся быть убедительной в рассказах о том, что здесь происходит. Надеюсь, не стоит напоминать, что лучшего начальника госпиталя и просто человека, чем Креона, не существует. Поняла?
Она кивнула.
— Точно?
Она опять закивала.
— Иди и помни.
Когда она встала, ее волосы были седы.
— Креона, есть у тебя какая-нибудь хна для волос?
— Да.
— Помоги покрасить ей волосы, сама она сейчас не в лучшей форме. Делай все молча, в разговоры с ней не вступай. Поняла?
— Да
Несчастная в сопровождении Креоны вышла из палатки.
Минут через 30 пришла Креона. Я в этот момент валялся на кровати и рассматривал какой-то медицинский справочник
Услышав, что она пришла, я, не поворачивая голову, сказал:
— Не люблю стукачей…
Услышал всхлипывание и с удивлением обернулся: Креона стояла у полога и беззвучно плакала.
— Ты что?
— Мне ее жалко.
— Ну, так я же ее не убил.
— Иногда бывают вещи хуже смерти. Если бы ты знал, как она держала меня за руку и просила защитить ее. Мне очень тяжело далось молчание
— Значит, у тебя будет самый преданный и верный зам, которого можно представить. Вместе с Колином они составят потрясающую команду.
— А что ты с ней делал? Я чувствовала воздействие, но не видела его, а твой образ был как в мареве. Я, если честно, очень испугалась. А когда она стала есть свой клитор, я вообще перестала что-нибудь понимать.
— Не со всеми я бываю таким, как с тобой. Кстати, этот вкус будет у нее во рту постоянно. Не важно, что она будет при этом есть — клубнику или говно.
Креона вздрогнула.
