— А у меня переполох наблюдается. В штабе осталось, на сколько я чувствую, трое паучьих. Все высокопоставленные. Двое приезжих и командир. Мечутся, пытаются по кристаллу с кем-то связаться.
— Так нет больше кристалла. И связываться не с кем.
— Интересно…
Я уже подлетел и увидел ее, зависшей около окна.
Она, почувствовав сзади мое присутствие, прижалась.
— Уничтожить их?
— Считать бы надо двоих. Командира не надо, он недавно заражен. Он пусть не мучается, нормальный, говорят, мужик был.
Клуня, поскольку она была в зверином облике, весьма хищно улыбнулась.
— Когда я выражала к тебе свою любовь на острове, я многому научилась…
На ее хвосте стали формироваться пластинки
— Подожди. Я сделаю так, чтобы они окно открыли.
— Как?
Я стал потихоньку нагревать воздух внутри комнаты и откачивать воздух. Люди внутри начали обильно потеть и расстегивать воротники. Потом один из них распахнул окно, что нам и было надо. Мелькнуло три молнии и в шеях людей появились характерные продолговатые ранки, мгновенно заполнившиеся кровью. Все трое тут же упали. Командир умер сразу, а двое его «гостей» были обездвижены.
Клуня огромными глазами взглянула на меня:
— Я боюсь опять заразиться…
— Давай я
— Не надо, я сама. Ты подстрахуй. С тобой не страшно
Она встряхнула руками, ее когти и пальцы стали темно-серыми. Затем влетела в окно и аккуратно считала обоих. На их лицах навсегда запечатлелся ужас. Затем она открыла рот и побрызгала на все тела струйкой какой-то жидкости. Их лица, а затем и тела запузырилась, мгновенно разлагаясь. Она вылетела из окна, потом развернулась и аккуратно его прикрыла. Я напрягся и шпингалет встал на свое место. Пусть подумают, что произошло.
Клуня прижалась ко мне и слила информацию.
— Могла и так, но прижавшись, приятнее, сообщила она. Полетели скорее. Мне не терпится увидеть, что там эта пршмондовка с недотрогой учудили.
Я хмыкнул. Она, не смотря на то, что прекрасно могла летать, как с Голубым, так и без, устроилась у меня на коленях, лицом ко мне. Реакция на нее у меня была однозначная — я тут же оказался у нее внутри. Она обняла меня за шею и, глядя в глаза, спросила:
— Тебе понравилось там, в пещере?
— Очень.
— Это тебе мой подарок
Я почувствовал, как те самые маленькие щупальца начали свой волшебный танец вокруг головки. Ее глаза светились торжеством. Я принял игру и, зависнув в воздухе, выстрелил из члена маленькой серой молнией. Ее взгляд немедленно расфокусировался, внутренние мышцы сжались, а броня на моей спине отреагировала на то, что ее когти чуть не вошли в мое тело. Я висел в воздухе, с улыбкой наблюдая за происходящим с ней. Через некоторое время, обретя осмысленность, она сказала:
— Прости меня. Я — дура.
— Нет. Ты любящая и любимая женщина. И ты принадлежишь мне. А вот я тебе, к сожалению, весь принадлежать не могу.
— Я знаю. И я принимаю это. Прости еще раз.
Я, вместо ответа, просто поцеловал ее, и она прижалась ко мне, спрятав лицо на моей груди. Мы опять полетели. Минут через пять, она подняла глаза:
— Мне надо быть осторожной с таким воздействием на тебя. Часто такой твоей реакции я могу просто не выдержать. Я могу не захотеть возвращаться оттуда, где я оказалась. Эти ощущения как наркотик. Я буду осторожна, и ты тоже, пожалуйста.
— Хорошо.
Мы полетели. Когда были почти на месте, она сказала
— Но я же знаю, что это только мое.
В этот момент она увидела то, что сделали Сянка с Шейной. Ее глаза округлились
— Ничего себе, они разозлились! Не буду больше шлепать ее по заднице, ну ее.
Я улыбнулся, и мы направились к нашему домику. Я, приоткрыв дверь, взял с вешалки при входе два халата — Для себя и для Клуни, которая уже приобрела человеческий облик. Негоже перед гостями без ничего представать. Когда зашли, то увидели, что в креслах сидят мои барышни, а Дон Консус, сидя перед ними на стуле, что-то им рассказывает. Все обернулись к нам. Дон Консус встал и поцеловал мне руку. Глаза Шейны при этом расширились, но она ничего не сказала. Я почувствовал ее общение с Креоной. Видимо та ей все объяснила.
— Ну, девушки, вы сегодня все большие молодцы. Вы ухитрились сказать новое слово в паукоотгонянии. Самое обидное для них, что некому больше об этом им рассказать…
— Юджин, насколько мне говорили, у них все руководство операцией происходило из Департамента
— Нет. Теперь нет. И Начальника департамента нет. Вот такая печаль…
— Что делать с теми, кто остался лежать с этой стороны стены?
— До завтра полежат, не испортятся. За ними наблюдают?
— Конечно.
— Начнут шевелиться — стреляйте. Завтра ими Креона займется.
Она удивленно подняла брови
— Я подумал, сказал я ей, отключившись от остальных, что можно было бы поэкспериментировать по выработке какого-нибудь яда, который паучье уничтожает. Или споры.
Этому мозгу только подкинь идею! Ее глаза затуманились. Потом она взглянула на меня, подошла и обняла, шепнула:
— Зеленый сказал, что пока я это не разработаю, могу к нему не возвращаться…
— Да что ты! Может же он иногда принимать правильные решения…
Она подняла на меня искрящиеся глаза:
— Так это ты придумал?
