– Их прислали через курьерскую службу от имени моей тетушки Маджери, – тихим усталым голосом рассказал Маурисио. – Посылку отправила незнакомая мне женщина. Блондинка с родинкой на щеке. Пока это все, что удалось разузнать.
– Ты должен обратиться к дознавателям, – почти воскликнул Файлип. – Не теряй времени. Это не шутки! Под угрозой твоя жизнь и жизни тех, кто тебе дорог, – при этих словах алхимик многозначительно посмотрел на меня. – Я составлю независимое экспертное заключение о наличии яда кислотки в конфетах. Ты возьмешь его и оставшиеся отравленные сладости. Предоставишь все это дознавателям и расскажешь им про даму с родинкой. Пусть ее объявят в розыск и начнут официальное расследование убийства твоей жены и покушения на твою жизнь.
– У меня нет веры этой службе, – признался Маурисио.
– Маг-дознаватель, которого пригласил герцог после кончины супруги, не стал проводить расследование, – решила подробно разъяснить я внимательно слушающему алхимику. – Выдал справку о естественной причине смерти. А еще, что мне кажется очень странным и непонятным, этот маг посоветовал герцогу закрыть свадебный портрет, на котором они были изображены вместе с женой, черной колдовской завесой. Причем тот маг-дознаватель сам ее поставил. А у меня к ней почему-то руки так и тянутся. Не смогла снять заклятие, но завеса чуть приоткрылась под моими пальцами в момент прикосновения. Это у меня отняло много сил. Я думаю, а вдруг там спрятаны важные улики.
– Вы правильно делаете, что прислушиваетесь к своей интуиции, леди Мира, – алхимик воодушевленно хлопнул в ладоши. – Там не на портрете улики были сокрыты, но цель установления магической завесы примерно такая, как вы сказали. Сделано было все для того, чтобы ни один некромант не смог установить связь с покойной леди, вызвать ее дух и допросить.
– Но в доме есть и другие изображения герцогини, – я немного не поняла. – Открытка, например.
– Значит, именно на той картине остался самый яркий отпечаток ее души. Свадебный портрет был ей особенно дорог. Потому его и выбрали для обряда злоумышленники. Времени со дня ее кончины прошло много. Сильную связь с душой уже не получится установить. Но вам следует избавиться от чужого магического воздействия в доме, – Файлип мне подал розовый флакон с пульверизатором. – Абсолютно безвредное зелье-устранитель. Побрызгайте им на портрет, и черная завеса исчезнет.
– Огромное спасибо вам, – поблагодарила я, приняв флакон.
– Файлип, теперь ты понимаешь, почему я не намерен обращаться к тем продажным обманщикам? – не сдержавшись, Маурисио стукнул кулаком по прилавку. – Хочу самостоятельно найти и покарать убийцу моей возлюбленной Эммы и старенькой горничной, которая стала случайной жертвой.
– Я тебя прекрасно понимаю, друг. Но и ты должен понять. Просто послушай, что я скажу, – алхимик призвал его к вниманию. – Вряд ли ты сможешь так же быстро найти даму с родинкой, как это могут сделать парни из специальной службы. Это раз. Не все дознаватели продажные, как тот, который приходил к тебе. Ты можешь вообще обратиться к следователю без магического дара. Главное, чтобы заявление о преступлении было принято и началось расследование. Это два. Самосуд, особенно без веских доказательств вины, может разрушить твою карьеру, а в худшем варианте даже привести на плаху. Это три. Вот по указанным трем причинам я приступаю к составлению экспертной справки. Той самой, с которой ты через пять минут поедешь на встречу со следователем.
– Ты, как и раньше, умеешь убеждать, дружище Файлип, – улыбнулся в знак согласия Маурисио, сдавшись без сопротивления.
Алхимик хитро подмигнул мне, приподняв на лоб самые верхние стеклышки многослойных очков.
Не меньше двух часов Маурисио провел в кабинете следователя. Мне пришлось дожидаться его, сидя на скамейке в сквере. Не хотелось торчать в бричке, нюхая табак конюха.
