Все говорили, бегали, что-то вытаскивали из дома, размахивал руками Джаспер, прижимался к нему бледный Томас. На крыльце топтался Маркус — он умеет улыбаться так, что хочется ответить ему. Славный старик. Мы сможем еще стать друзьями.
Было много людей… приехала армия? Кого я видела, кто из них мелькал за деревьями? Я не узнавала совсем никого. Сборщики податей? Свет луны мягко лился на двор, и тени метались беспорядочно, пересекаясь — непрекращающаяся, долгая, очень долгая ночь. Один короткий и нежный проблеск, явление ясного дня, когда мой муж взял меня на руки. Или это был сон.
Говорят, что на севере, там, где снега тают поздней весной и лето короткое и холодное, ночь лежит несколько месяцев. Я читала об этом — как странно жить, солнца нет, тепла нет. Есть луна, лживая, ледяная, в ее свете нет добра, за ее безразличным ликом прячется Тьма, протяни руку, и тебя заманит, и не заметишь. Я сама до сих пор на краю и мне не хочется возвращаться.
Может, вина, а может, мне просто больно. Так больно, что я выберу Тьму.
Я не предотвратила две смерти. Не смогла спасти ту, кто была верна до конца и стремилась открыть мне глаза, находясь на смертном одре, вот только на мне были плотные шоры. Не уберегла для суда того, кто задумал все это и практически осуществил, но у него на пути встали те, кто был не над ним, а ему сущей ровней. Джеральдина, Томас, Джаспер. И Томас, поняв, что я вмешалась не вовремя, постарался избавиться от меня, подвергнув опасности не меньшей, в лесу ведь бродит голодный шатун. Потом, поняв, что он едва не убил меня тем, что отправил на лыжах в лес, Томас велел Джасперу остановиться и был со мной рядом, притворяясь, что не может ослушаться леди-рыцаря.
Я не сердилась на него, он был ребенком. И сделал все, что он мог.
— Не смотрите туда! — услышала я. Майор говорил что-то Юфимии, которую удерживал за плечи молодой полицейский, а она кричала, извиваясь и тыча в меня рукой, и казалась совершенно безумной. — Берегитесь, миледи, не там оно, зло. Ваш муж — двуликий! Чудовище! Он чудовище! Не смотрите туда!
Глава тридцатая
Обернуться у меня недостало смелости. Меня поддержал было доктор, но Джеральдина, рыдая, выхватила меня, подняла на руки — сколько сил у этой крестьянской девушки! — мои глаза застили слезы, но я думала лишь о том, что не знаю, где мой муж, и я леди-рыцарь. Для себя самой, мне достаточно.
Они раздевали меня, я вздрогнула, почувствовав прикосновение мужских рук, и услышала тихий смех Джеральдины:
— Ваша милость, дадут Ясные благодать, через год господин доктор увидит вас так, как и его милости не дозволено.
Я склонила голову и сильнее закуталась в плед. Ноги горели, доктор обмазывал их чем-то едким и огненным, а Джеральдина подливала теплую воду в глубокий таз, и мне становилось легче. Пахло травами и спиртом, и табаком, и снегом, и дымом, всем сразу. Запаха крови и пороха не было, а я опасалась, что он будет преследовать меня вечно.
— Наверное, все это с начала звучало глупо, — преувеличенно-весело поведал доктор. Я видела его макушку — вихрастую, как у мальчишки, которого много лет назад мой муж спас от смерти. — Майор поддержал эти слухи — ясно, что их пустили неспроста. И все потому, что в лесу здравствовали браконьеры, а погиб случайный крестьянин.
Я кивнула. Оборотню, если бы он был здесь, действительно все равно.
— Виктор не знал, злиться на нас за то, что мы и вам подтвердили эту чушь, или одобрить. Ни вас, ни вашу служанку никто не знал. Но сложить предстоящую передачу податей и чудовище, якобы рыщущее по лесам, элементарно. Оставалось понять, кто это затеял.
Филипп, Филипп.
— Виктор не доверял вам и боялся за вас. Я бы тоже, — доктор поднял на мгновение голову, и я удивилась смущенной улыбке, — боялся, будь у меня такая жена… Красивая, умная и отважная. Настоящая леди-рыцарь, и я вам не льщу. Он искал браконьеров, а выстрелы привели его к экипажу. Я бы налил ему медицинского спирта после того, как он отправил вас спать в ту ночь, но он справился без меня. Когда я приехал, Летисии помочь уже не мог… Ее рана была инфицирована намеренно.
Я вскрикнула — доктор вытащил мою ногу из блаженного тепла и принялся быстро растирать какой-то мазью. Было больно, но краткий миг. Я подумала, что медицина мне интересна. Не значит, что я смогу заменить доктора, но почему бы не сделать в селе фельдшерский пункт?
— У вас отменное здоровье, миледи, — восхитился доктор. — Вы крепкая и очень сильная. К сожалению, я вынужден запретить вам предстоящий бал… Пока вам придется быть в тепле и подождать, пока заживут ваши ноги.
— Томас, Джаспер и ты, Джеральдина, — напомнила я. — Вы трое узнали все, но не я.
— Потому что ваша Летисия, покой душе ее в чертогах, пропала, — проворчала Джеральдина, невежливо отталкивая доктора. — Вот господа вроде ученые, а кто же так снадобья трет? Дайте мне, я лучше умею.
