Выйти замуж за сексуально-извращенного миллиардера не входило в мой десятилетний план.Бенджамин Чейз — не мой тип. Он несносный. Он высокомерный. И не воспринимает ничего всерьёз. Я бы лучше умерла, чем встречалась с ним. Но у него на этот счет другое мнение.Он должен жениться на протяжении следующих четырех месяцев или проиграет свою компанию бывшей жене. И очевидно, я наиболее подходящая холостячка в городе. Если я приму предложение — у меня будет состояние, и я смогу доказать свои актерские способности, сыграв роль всей своей жизни. Но вместе с тем мне нужно будет принять его причуды — включая тот факт, что он предпочитает женщин, пресмыкающихся перед ним в жалкой пародии на гендерные роли, которые, я думала, уже забылись, ох, несколько десятилетий назад. У меня нет абсолютно никакого намерения подчиняться ему, когда мы наедине, но находясь рядом с ним во всех клубах и на вечеринках, мне придется притворяться его собственностью. Он говорит, что все это игра, но мой разум велит мне бежать.C другой стороны, мое сердце, не упоминая некоторые другие части тела, тайно жаждет его наказаний. Я должна напоминать себе, что все не всерьез. Это всего лишь игра…Верно?Переведено специально для группы: Книжный червь / Переводы книг.
Должно быть, это просто страшный сон.
Я просто не могла объяснить это по-другому. Зияющая пропасть тишины? и лишь стук моего сердца — я уверена, все в комнате могли слышать его. Взгляды. Растущее чувство паники. А все слова на бумаге передо мной выглядели, словно древняя клинопись.
Я открыла рот, но в горле стоял ком.
Я ожидала, что в любую минуту появится моя бабушка, выглядящая как Битлджус, потом я бы оказалась в нижнем белье перед всей своей школой и опоздала бы на заключительные экзамены, а затем пропустила бы самолет, в котором решила лететь, потому что мои ноги словно застряли в патоке. И потом я бы поняла.
Это просто страшный сон. Другого объяснения не было.
Четыре пары глаз уставились на меня. Кто-то из них в нетерпении покашливал, ерзая в кресле. Другие казались более сочувствующими.
— Простите, — сказала она ласково. — Но нам действительно нужно продолжать.
Я открыла и закрыла рот несколько раз.
— Пожалуйста, — более строго произнес прочищавший горло, — вы использовали все отведенное вам время. Спасибо, приходите в другой раз.
Когда я не сдвинулась с места, он встал, делая тяжелый вздох и закатывая глаза. Он подошел, взял меня за руку и повел к двери. Мои ноги послушно волочились, но остальная часть тела отказывалась двигаться.
Я сидела на автобусной остановке и не имела ни малейшего понятия, как там оказалась.
В глубине души я испустила вздох облегчения. Это самый верный признак сна. Теперь в любую минуту я могу проснуться в своей кровати от чирикающего звука будильника, звенящего как раз вовремя, чтобы я могла успеть собраться на свое прослушивание.
— Вау, ты реально провалилась там, да?
Я повернулась. Медленно.
Рядом на скамье сидела девушка — я узнала ее. Она была в комнате ожидания. Ее вызвали следом за мной.
О-оу. Для сна в этом было слишком много смысла.
Ее взгляд был сочувствующим, не издевающимся.
— Они не всегда такие строгие, как кажутся. Я слышала, как они говорили о тебе, когда входила внутрь. Не волнуйся. Станет лучше — она наградила меня улыбкой. — Это твой первый раз?
Я машинально кивнула.
— Ох, тогда даже не парься. Будут и другие прослушивания, — она пренебрежительно махнула рукой.
— Нет, не будут, — услышала я собственный голос. — Я уверена, что это конец моей карьеры.
Она засмеялась.
— Знаешь, как часто случается такое дерьмо? Они даже не вспомнят о тебе, не говоря уже о том, чтобы делать из этого событие и рассказывать об этом их друзьям из секретного голливудского общества, внося тебя в черный список.
— Нет, — сказала я, прискорбно качая головой. — Не в этом дело. Дело во мне. Это было моей мечтой все эти годы, я защищала ее перед всеми, кто говорил, что это глупо. Я планировала, изучала, и все зря. Потому что я не могу этим заниматься. Я думала, что пары школьных ролей и нескольких побед в дискуссионном клубе будет достаточно, чтобы подготовить меня к подобному.
Обычно, я была куда более осмотрительна. Намного осмотрительней. Но я не смогла остановить поток страха и сожаления; кроме того, я все еще цеплялась за эту надежду.
Это был страшный сон.
— Все проходят через это, — сказала девчонка, похлопывая меня по руке. — Верь мне.
— Но не каждого ведь парализует на первом прослушивании, — подметила я. — Хорошо, допустим, ты можешь назвать несколько имен великих актеров, кого парализовало, но не в этом суть. Что насчет тех, кто провалился, как и я, и стал никем? Начнем с того, что удача никогда не была на моей стороне. Это последняя горсть земли на мою могилу.
— Эй, подруга, — произнесла она, встав и выставив руку, останавливая приближающийся автобус. — Все, что я могу сказать — если ты идешь туда, ожидая провала, то ты провалишься в ста процентах случаев.
— Спасибо, — мучительно выкрикнула я ей в след.
Я получала советы получше даже от своей чашки «Чипотл»[2].
Вся комичность ситуации стала гаснуть, оставляя меня более тревожной и менее сбитой с толку. Это был не сон. Это была самая реальная реальность за всю мою жизнь.
Слушайте, я не была глупа. Когда я приехала в Нью-Йорк, желая стать актрисой, я знала, что это несбыточная мечта, которую разделяют очень многие, но мало кто добивается. Я знала, что эта работа сложнее, чем ее представляют. Я знала, что придется оббивать пороги, тратя на это каждый день, ежедневно ходить на прослушивания и сниматься в рекламе, пока я не пробью себе имя в мировом производстве. И может быть, всего лишь может быть, если бы мне посчастливилось, то я стала бы одной из «Эй, это же та телка из рекламы Свиффер[3]!»
Эта такая же работа, как и все другие. Начав работать кухаркой, ты не можешь надеяться, что в первый же рабочий день тебя найдет генеральный директор МакДоналдс и отправит руководить компанией. Так я относилась к этому. Я собиралась тяжело работать и копить деньги на протяжении долгого времени. У меня была вера в мои способности.
А также у меня была мечта.
