Мой муж - Господин полностью

— Не долго, — это была не совсем ложь. — Просто ты кажешься разумной и уравновешенной, и я подумал, что Дарья поверит, что я мог влюбиться в такую, как ты.

Она прикусила губу сильнее. Я сказал это небрежно, почти бездумно, но оно произвело желаемый эффект. Не важно, что она чувствовала ко мне, это было лестно.

Наконец, она отпустила свою немного опухшую губу с тихим хлопком.

— Ты действительно думал, что это сработает? — спросила она с саркастической улыбкой.

— Что? — сказал я невинно. — Это правда. Ну же, Дженна, хоть немного поверь мне. Очевидно, что жалкая лесть не сработает на таком человеке, как ты.

Она засмеялась, закатив глаза, и встала.

— Ты — это нечто. Если я спрошу, где здесь ванная, ты сможешь ответить, не думая, какие слова лучше подобрать, чтобы это звучало лестно?

Почему я считал хорошей идеей жениться на ней, напомните?

— Вниз по коридору, вторая дверь справа.

Когда она покинула комнату, я вспомнил.

Нет, не поэтому. Точнее, не совсем поэтому, во всяком случае.

Это потому, как я себя чувствовал каждый раз, когда она уходила, злясь на меня. Словно что-то в мире было неправильно, и мне было необходимо исправить это.

Чейз, у тебя серьезные проблемы.

* * *

Когда она нашла меня спустя какое-то время, я был на кухне, молча борясь с самим собой. Я слышал ее шаги и знал, что она остановилась в дверном проеме, хотя на самом деле не видел ее.

— Миллион долларов? Это деньги на ланч для тебя, мистер Чейз. Тебе придется выложиться получше.

Я собирался предложить ей два миллиона, но она умудрилась растоптать мое хорошо спланированное и впечатляющее предложение. Я хотел даже встать на одно колено — в ироническом смысле, естественно. Я никогда бы не женился на этой женщине на самом деле. Один из нас оказался бы в могиле еще до окончания медового месяца.

— Ты серьезно торгуешься, — сказал я. — Два миллиона. Но это последнее предложение.

Она засмеялась.

— Сколько ты выпил, пока меня не было?

— Нисколько, — ответил я. — Я серьезен, как чертово кладбище.

— Не думаю, что так говорят. — Она посмотрела на меня изучающе. — Ты действительно.… То есть, почему я? И что более важно, ты это придумал? Это ужасная идея. Не уверена даже, что куплюсь на твою историю. Кто добровольно отписывает большую долю своего бизнеса на таких условиях?

— Очень глупый мужчина, — сказал я. — Но договор был очень хорошо оформлен, на тот момент.

Ее лицо едва смягчилось. К моему внутреннему удивлению, она подошла к одному из табуретов и села.

— Ты все еще любишь ее, не так ли?

Мой рот скривился.

— Даже не в глубине души. Обещаю.

— Я не верю тебе, — сказала она мягко. — Ты говоришь, что в уголке твоего разума не осталось места, где вы все ещё вместе? Где ты не можешь так просто забыть все? Ты не можешь притворяться, что этого никогда не было.

Впервые после ухода Дарьи, я почувствовал своеобразную острую боль в груди.

— Нет, — сказал я отрывисто и слишком быстро. — С ней покончено.

— Я не про это спросила, — она подняла голову. — Есть решение, принятое по отношению к человеку, а есть чувства, которые ты к нему ощущаешь.

— Спасибо, Доктор Джанг²⁷, — я неосознанно отходил от нее, направляясь к холодильнику в поисках чувства комфорта, потерянного давным-давно. Там не было ничего, кроме полупустой пачки мюслей и миндального молока. С тех пор, как я стал жить один, я совершенно потерял способность нормально питаться. Единственным вариантом для меня было покупать цельно-зерновые хлопья и вегетарианский заменитель молока, иначе, я бы мог снимать собственное шоу для канала TLC.

— В этом даже нет смысла, — сказала она. — Ты когда-нибудь изучал психологию?

— Нет, — я смотрел на мюсли так, словно они меня предали. — Хочешь заказать пиццу?

Момент тишины.

— Что? — спросила она едва сдерживая смешок.

— Ничего, — я повернулся к ней лицом. — Если не хочешь, тогда хорошо. Как я уже сказал: никакого давления.

— Никогда не говори никогда, — Дженна ухмыльнулась. — Я всегда согласна на пиццу.

— Я говорю не о пицце, — с тихим звуком разочарования я провел руками по волосам. — Забудем про пиццу. Другое предложение еще в силе, по крайней мере, пока ты не перережешь мне горло.

— Я бы никогда этого не сделала, — сказала она с искрой в глазах. — Ты этого не стоишь.

— Хорошо.

— Но я не знаю, почему ты списываешь со счетов пиццу. Думаю, эта беседа продолжилась бы намного лучше с сыром и пепперони.

Перед глазами сразу же встало воспоминание. У нас с Дарьей первое свидание, мы смотрим "Таинственный Театр²⁸" и едим пиццу из Домино²⁹ на тонком тесте с сыром и пепперони.

Тогда я был другим человеком. Все казалось таким важным, каждый момент был наполнен своеобразной непреодолимой страстью, о которой многие люди смогут лишь читать. Мы были добровольно поглощены нашей болезненной любовью, и кто бы ни говорил нам, что стоит немного, всего лишь немного нажать на тормоза — что же, они просто не понимали.

Говоря прямо, мы слишком спешили.