Версия, конечно, имеет право на существование. Только как-то слишком сложно и надуманно выглядит вся картина. Ну зачем плодить сущности, запугивать бедную женщину, подкидывать ей всевозможные трупы, убивать ее близких друзей? Убить человека можно куда проще.
Мы ушли в номер. На улице собралось много зевак, всем стало интересно, почему ранней весной посреди улицы стоит женщина в одном халате и тапочках на босу ногу. Лишнее внимание сейчас было ни к чему. За нами и так вовсю кто-то наблюдал. Я это чувствовала каждой клеточкой своего тела. И давно бы выловила этих бойцов невидимого фронта с целью пообщаться поближе. Только не хотела сломать игру Петровича – тот явно охотится за очень крупной рыбкой.
Ника сидела на кровати, по-детски поджав под себя коленки. Она всегда так делала, когда была чем-то расстроена.
Я попыталась разрядить обстановку и принесла нам кофе со свежими булочками. Пекарня находилась прямо напротив отеля. Ника даже не притронулась. Отхлебнув немного горячего напитка, я задумалась. В этой истории было много странного.
– Ник, а не съездить ли нам к родителям Валентины? Ты говорила, они живут недалеко, в соседнем поселке! Заодно узнаем, в каком детском доме дети. Бабушка с дедушкой это наверняка должны знать.
Она кивнула и стала быстро натягивать джинсы и водолазку. Я последовала ее примеру.
– Только, Жень, они старенькие уже, – вздохнула Ника. – Не знаю, насколько удастся с ними поговорить.
– Как так? – озадачилась я. Нике чуть за тридцать. Ее подруге, наверное, примерно столько же было.
– Она поздний, долгожданный ребенок, ее маме уже за сорок было, – пожала плечами Вероника. – Но все равно давай съездим, что-то да расскажут.
Мы запрыгнули в машину. Я завела мотор, и автомобиль неспешно поколесил по асфальтированной дороге. Через сорок минут мы были на месте.
Небольшой деревянный домик со старой обшарпанной крышей. Он совсем покоробился. Было заметно, что давно уже никто не прилагал усилия для того, чтобы здесь было уютно. Старая вишня, ветки которой лезли в окна, да сломанный забор. Вот и вся достопримечательность.
На лавочке во дворе сидела сгорбленная старушка. Вся одежда ее напоминала лохмотья. Трясущимися руками она держала какую-то фотографию.
– Вера Петровна, здравствуйте, помните меня?
– Не слышу, громче говори! – Старушка поднесла свою морщинистую ладонь к уху и попыталась разобрать, что ей говорят гости.
Вероника не совсем понимала, зачем они здесь. Бабушка жестом приказала сесть рядом. От нее сильно пахло лекарством. Взгляд писательницы упал на фотографию, что была в руке у бабушки. На нее с улыбкой смотрели дети Валентины. Ника вздрогнула от неожиданности.
Бабушка смотрела затуманенным взглядом на меня и Нику.
– Вы узнали меня? – Ника громко повторила свой вопрос.
– Кажется, да. – Бабушка неуверенно уставилась на нее. – Ты подруга Вали. Дай бог памяти, вспомнить имя не могу!
Ника утвердительно кивнула и помогла ей подняться с лавочки.
– Пойдемте в дом, холодно! – Бабушка жестом приглашала следовать за ней.
Мы подчинились.
– А где Максим Иванович?
– Да помер три года назад. – Бабушка достала из кармана застиранный платок и смахнула навернувшуюся слезу.
Несмотря на то что снаружи дом был неухожен, внутри царила чистота и уют. Отглаженные салфетки и накрахмаленные занавески. На столе чайный сервиз и несколько дешевых карамелек в сахарнице. На трюмо фотографии детей и Андрея с их покойным дедом.
Я удивилась, но не было ни одной фотографии покойной дочери. Скорее всего, мать не хотела напоминать себе о недавней трагедии.
Бабуля прошла на кухню и поставила чайник.
– Где у вас тут магазин продуктовый? – не растерявшись, поинтересовалась я.
– Да за углом, близко совсем. – Бабушка показала на соседнюю улицу.
Я помчалась туда. Выбор был невелик, но накормить пожилого человека, не привыкшего к изыскам, можно было. Взяла макароны, сыр, колбасу, хлеб и еще много продуктов питания первой необходимости.
Я решила убрать во дворе старые листья. Вероника приготовила обед. Я смотрела, как старушка ест, и хотелось кричать. Трясущимися руками она пыталась поднести ложку ко рту, выходило это у нее неловко, как-то по-детски неуклюже.
Ника взяла у нее столовый прибор и принялась ее кормить.
– Как же вы здесь совсем одна справляетесь?
– Мне весь поселок помогает чем может. Люди хорошие, отзывчивые очень. Кто дров принесет, а кто хлеба. Ребятня приходила, в доме убиралась, огород копала. Инсульт подкрался незаметно. Одна нога совсем не работает, еле передвигаюсь и оглохла, а так нормально, проживу. Мне бы своих внучат увидеть перед смертью, узнать, как они. Переживаю я за них очень. Да только доехать не смогу.
– А где внуки ваши? – Я только и ждала повод, чтобы задать этот вопрос.
Бабушка закатила глаза к небу и перекрестилась.
– В области соседней в детском доме номер пять, – отрапортовала бабуля.
– Это в Плетенке? А почему не в нашем детском доме? – Ника смотрела на нее удивленно.
– Да Витька, ирод, подальше от меня их увез, чтобы навещать не смогла.
– Какой Витька, бабушка?
