Мой муж попал в реанимацию, а в мои руки — его телефон. Его тайные переписки, счета, фотографии, брони отелей… Я поняла, что на самом деле знаю о муже только одну вещь. Что он любит черный кофе по утрам. Всё остальное оказалось жестокой ложью.
Муж присылает сообщение, от которого меня бросает в дрожь.
Я не могу поверить в то, что только что прочитала. Какой еще аэропорт? Мы же собирались в клинику… У нас запись, которую невозможно перенести! Я три месяца висела в листе ожидания, чтобы нас записали на прием!
И тут Марик!
Да, он важный друг и редко у нас бывает, но ведь можно было вызвать ему такси и заказать отличный номер в отеле. Проявить гостеприимство таким образом, чтобы мне сейчас не хотелось что-нибудь разбить на мелкие кусочки.
Я отталкиваюсь от стола и кресло на колесиках отбрасывает меня к окну. На глаза попадается задний двор нашего участка. Там на газоне валяются нескрученные шланги. Уже прошло три дня, как я попросила мужа убрать их в гараж. Игорь еще так важно кивнул. Мол, не проблема.
Конечно, не проблема! Какие могут быть проблемы, когда все обещания вылетают из головы со скоростью света?
Я беру сотовый и набираю ему ответ.
«Ты дату помнишь?»
«Какой аэропорт? Мы должны быть в центре через полчаса!»
«Я же напоминала тебе…»
«Боже, Игорь! Да пошел ты!»
Легче не становится.
Я понимаю, что надо звонить в клинику. Игорь никак не успеет, даже если прямо сейчас одумается. Я не сразу заметила его сообщение, так что он уже на полпути в аэропорт. А еще вечные пробки в том направлении. Да и не читает он мои сообщения, занят делами поважнее.
«А знаешь, езжайте с Мариком в другое место! Я видеть тебя не хочу!»
Я встаю с кресла и нахожу в контактах телефон клиники.
— Добрый день, — говорю после минуты фоновой корпоративной музыки. — Мне нужно отменить запись на сегодня.
— На сегодня? — голос оператора ясно дает понять, что мое решение восторга не вызывает. — Как ваша фамилия?
— Кирсанова. Александра Кирсанова.
— Минуточку.
В динамике снова звучит музыка. Пока она играет, я проверяю переписку с мужем. Но он по-прежнему не добрался до моих сообщений. Небось, попал в зону, где плохо ловит сеть, или уже обнимается с любимым Мариком.
— Александра Николаевна, — оператор возвращается ко мне. — Вижу вашу запись к репродуктологу. Я ее аннулировала.
— Я бы все равно хотела оплатить посещение. И мне нужно снова записаться к этому же врачу.
— Насчет оплаты я могу выслать вам счет на электронную почту, — слышится постукивание по клавишам. — Да, ваш адрес есть. А вот насчет записи… Боюсь, этот месяц весь занят. Могу записать вас в лист ожидания. Если появится окошко, с вами сразу свяжутся.
Эту фразу я уже знаю наизусть. Я устало выдыхаю и соглашаюсь.
Я спускаюсь на первый этаж, чтобы заварить себе зеленый чай. Или чтобы разбить сервиз к чертовой матери. Пока не могу решить. Я и так сегодня целый день на взводе. Я работала в своем домашнем кабинете и постоянно поглядывала на часы, крутила в голове варианты того, что нам скажет врач.
Мы с Игорем только в этом году признались себе, что проблема вообще существует. У нас не получалось завести ребенка, хотя мы хотели и старались. Мы с Игорем ровесники, но мужские тридцать шесть — это совсем не женские тридцать шесть. Особенно если речь идет о рождении ребенка. У него еще полно времени, а я боюсь, что года летят так быстро и ничего не меняется.
Неужели, он не понимает этого?
Мы же столько разговаривали, во стольком признавались друг другу…
Я взмахиваю ладонью и сбиваю со столешницы чашку. Она летит прямиком в мраморную раковину, где рассыпается на осколки. Я смотрю на них и чувствую отчаянное желание дотронуться до них пальцами. Во мне столько злости, что хочется хоть таким способом испытать другие эмоции.
Вместо этого я достаю вторую чашку и кладу в нее специальную ложку для заварки. В этот момент раздается сигнал сотового. Я вытаскиваю его из кармана и вижу незнакомый номер.
Может, кто-то из клиники? Появилось окошко?
— Да, — отвечаю.
— Саша, здравствуй. Это Марк, — он откашливается, словно бежал стометровку. — Мы с Игорем в аварию попали…
— Что?
Игорь?
Авария?
Я замираю на месте, пытаясь осознать прозвучавшие слова.
— Ты только не волнуйся, все службы уже приехали.
Его плохо слышно из-за шума дороги. Я прижимаю телефон сильнее и в этот момент поверх голоса Марка наплывает противный звук клаксона. Он прошивает меня насквозь и выводит из ступора.
— А где Игорь⁈ Дай мне его…
— С ним сейчас врачи. Его забрали в больницу.
— В больницу? Боже… В какую⁈
— Вторая областная. Мне так сказали.
Я хватаю с комода сумку и связку ключей. Через две минуты я оказываюсь за рулем своего внедорожника. Автоматические ворота так долго ползут вбок, что я от бессилия ударяю по рулю. Потом шумно выдыхаю и приказываю себе успокоиться.
Не время истерить, Саша.
Ты еще ничего не знаешь…
Неизвестность как раз и изводит. А еще внутри гуляет глупая надежда, что произошла какая-то ошибка. Или идиотская шутка.
