Решение обосноваться в Техасе было, быть может, немного скоропалительным, но в отличие от Аманды Мэриан в самом деле не рвалась назад в Хейверхилл, где не осталось ничего для нее дорогого, где ожидали только тягостные воспоминания. Да и вообще восточные штаты с их строго упорядоченным течением жизни, с бесчисленными условностями ничуть не тянули ее к себе.
Теперь, по прошествии некоторого времени, Мэриан уже понимала, чем (невзирая на непривычную жару) ей нравится Техас. Это был край громадных просторов и дикой, неукрощенной природы, где можно было целыми днями колесить по едва намеченным дорогам, не встречая никого, и где при этом жили люди с открытой душой и дружелюбным нравом. Конечно, были и другие, встреча с которыми не сулила ничего хорошего, но и сама опасность будоражила кровь тому, кто предпочитает риск добропорядочной скуке. Здесь невозможно было предугадать, что тебя ждет завтра или даже через час. Случиться могло все, что угодно, — вот почему жизнь была не прозябанием, а выживанием, и, чтобы выжить, приходилось полагаться друг на друга, приходилось сближаться.
С первых же дней на ранчо Мэриан знала, что останется здесь и, независимо от того, будет она жить в городке вроде Трентона или и вовсе на отшибе, ей придется научиться множеству важных вещей, которые в Техасе принимались как должное, — например, верховой езде. Она решила одолжить у тети Кэтлин одно из странных одеяний, придуманных именно для этой цели. Свободного покроя, сшитое из мягкой податливой кожи, при ходьбе оно казалось юбкой, но в седле преображалось в свободные штаны ниже колен.
К большому разочарованию Мэриан, конюшня оказалась пустой, а вернее, безлюдной. В стойлах находилось несколько лошадей, в том числе гнедая пара Спенсера. Еще больше их было в смежном открытом загоне.
Решив ближе познакомиться с гордыми животными, в чьих жилах зачастую текла и кровь диких скакунов, Мэриан осторожно приблизилась к ближайшему стойлу и сделала попытку подманить лошадь, но та лишь пренебрежительно взмахнула хвостом и отвернулась. Точно так же отреагировали и остальные.
Возможно, следовало войти внутрь, но девушка не решилась — стойла казались узкими, как монашеские кельи, а в памяти все еще жила сценка из детства: лошадь рвет поводья из рук грумов, встает на дыбы, лягается и кусается, дико закатывает белки и пронзительно ржет. Ее так и не удалось обуздать, и, когда пятеро человек получили ранения, отчаявшийся владелец пристрелил бунтарку. Впоследствии много говорилось о том, что он сам был виноват в случившемся, так как плохо обращался со своими животными, но случай запал в душу, и, хотя ничто не говорило о том, что на ранчо издеваются над лошадьми, Мэриан топталась посреди прохода, боясь приблизиться к ним.
— Принеси им что-нибудь вкусное.
Мэриан повернулась. Всецело поглощенная лошадьми, она не слышала шума, а между тем кто-то появился в дверях конюшни. Солнце било ему в спину, так что можно было различить только темный силуэт лошади и мужчину верхом в низко надвинутой на лоб шляпе, но даже если бы Мэриан не узнала голос, сердце зачастило, давая понять, кто это.
— Я хотела познакомиться с ними, — объяснила она с запинкой.
Чад хмыкнул и, видя, что Мэриан тщетно старается разглядеть его из-под козырька ладони, тронул лошадь, чтобы подъехать ближе.
— Очень мило с твоей стороны. Но ты, должно быть, уже заметила, что лошадям нет дела до двуногих, которые приходят без приношения.
— Заметила, — согласилась Мэриан. — Они очень ловко делают вид, что меня здесь нет.
— Пара вкусных кусочков — и они будут узнавать твой голос за милю и сбегаться со всех ног. Кстати, не стоит прикармливать всех подряд, иначе придется пришить к юбке пару дополнительных карманов. Прибереги лакомство для той, на которой будешь ездить.
— Хорошо, только скажи, где она.
— Не здесь. В загоне есть одна кобыла спокойного нрава, самая подходящая для начинающего ездока. Ну что? Готова к первому уроку?
Судя по занятию, за которым Чад ее застал, Мэриан была вполне готова, и отрицать это означало бы вызвать его на очередной бессмысленный спор, поэтому она ограничилась словами:
— Если ты не занят.
— Время есть. — Чад спешился. — Помнится, я где-то видел седло, в котором и Рыжая училась ездить верхом. Оно меньше мужских и тебе подойдет как нельзя лучше.
Он скрылся в подсобном помещении. Несколько минут оттуда слышались шорохи и постукивание, потом Чад вернулся с охапкой упряжи, которую бросил прямо на покрытый свежей соломой пол.
— Подожди еще немного, — сказал он и направился к двери в загон.
Дверь была двухъярусная, с открытой верхней створкой, что позволяло видеть, как Чад набросил лассо на шею одной из лошадей. Когда он повел животное к двери, остальные направились следом. Он им не мешал и у двери даже придержал кобылу, чтобы дать им дорогу. Однако когда настала ее очередь, Чад прикрыл нижнюю створку. Мэриан сообразила, что первый урок состоится в загоне.
