Похожи. Чад покачал головой. Так ли уж, если разобраться? Определенно не во всем. У них совсем разная манера держаться. У Аманды руки все время в движении: то поправят локон, то коснутся щеки, то проведут по талии. Отличный способ привлечь внимание к своим достоинствам. Улыбка у нее слепит глаза, но, если присмотреться, заметишь фальшь. Если у нее и есть чувство юмора, она его никак не обнаруживает. Если она открывает рот, то чтобы пожаловаться или уязвить. У нее все иное: темперамент, склонности, желания. Очень может быть, что отец попал прямо в точку, когда назвал ее мегерой. Красота застит глаза, но ненадолго. На фоне Мэриан Аманда сильно проигрывает.
Размышляя над причинами маскарада Мэриан, Чад не мог до конца их понять. Впервые в жизни он столкнулся с тем, чтобы красавица притворялась дурнушкой. Так или иначе, она сумела скрыть свою красоту, но не смогла спрятать прирожденную пылкость. В ее жилах текла кровь столь горячая, что это задело самые низменные его инстинкты — те, которыми он давно уже научился управлять. Сколько ни ройся в памяти, до сих пор ему не случалось так безнадежно потерять голову.
Или это просто отговорка, а на деле он сам не пожелал остановиться. Все началось с поцелуя у костра. Тот другой, что случился накануне, был сорван обдуманно, и винить в нем некого, кроме себя самого.
Трепетная податливость Мэриан, откровенность ее желания — все это воспламеняло, как никогда прежде.
В виде исключения Мэриан взяла пример с сестры и уединилась в своей комнате на весь остаток дня. Чтобы не изводить себя раздумьями, она попросила Риту помочь ей в поисках принадлежностей для рисования, которые Кэтлин согласилась предоставить в ее распоряжение. Найти их оказалось нетрудно. Это давало возможность занять себя и отвлечься.
Аманда с детских лет усвоила привычку укрываться в своей комнате, когда была кем-то недовольна. Ей казалось, что, лишая виновника своего общества, она тем самым подвергает его наказанию.
Мэриан уединилась по совсем иной причине. Чад собирался поговорить с Амандой, и ей совсем не хотелось видеть, как он будет слоняться внизу в ожидании ее драгоценной сестрички или подступит к горничной с просьбой ее позвать. Он вполне мог так поступить, но поскольку Аманда никому не давала аудиенции, если сама не желала этого, Чаду не суждено было выяснить, как прискорбно он ошибся.
В его обмолвку не хотелось верить даже сейчас, по прошествии некоторого времени. Как счастлива была она тем, что он пожелал ее, именно ее, а не Аманду! Надо было думать раньше. Если Чад с самого начала интересовался Амандой, чего ради ему вдруг менять свои предпочтения? Только потому, что они двойняшки?
Возможно, он принимал ее за Аманду все время, что они провели вместе на конюшне. А чья вина? Ее и только ее. Зачем было болтать о том, что Аманда любит притворяться? Должно быть, эти слова запали Чаду в душу.
Некоторое время Мэриан обдумывала идею зайти к сестре и предупредить, что, по мнению Чада, этим утром она занималась с ним любовью в стойле, на охапке сена. Но это неизбежно привело бы к насмешкам насчет падшей добродетели, хотя собственная добродетель Аманды была запятнана давным-давно и многократно. Досталось бы и «низким вкусам» Мэриан, и «пренебрежению к элементарному комфорту», и Бог знает чему еще, а ей и без того хватало неприятностей, да и Чад, пожалуй, не заслужил оскорблений, которые ожидали бы его впоследствии. Впрочем, как раз он-то заслужил, тупица! Надо лучше присматриваться к тому, с кем занимаешься любовью!
Лишь спустя пару часов после того, как Мэриан взялась за кисть и краски, она расслабилась настолько, чтобы понять, что вырисовывалось на холсте. Глаза у нее округлились. Обычно она обходилась без набросков, потому что отдала этому этапу должное еще в самом начале своего увлечения и достигла в нем известных высот. Ей не нравилось тратить время, набрасывая то, что уже получило в воображении законченную форму.
И вот она стояла, удивляясь себе, хотя удивляться было особенно нечему. Она решила выбросить Чада из головы, а есть ли лучший способ этого добиться, чем перенести образ на что-то внешнее? Теперь Чад смотрел на нее с холста.
Портрет удавался, это было видно даже на первый взгляд. Выходит, за годы отступничества она не растеряла таланта. Нужно только еще поработать над цветом глаз, придать больше твердости и упрямства подбородку, добавить коже коричневого оттенка, чтобы подчеркнуть загар… ну и, конечно, дорисовать шляпу, эту почти неотъемлемую деталь облика Чада Кинкейда…
О чем она только думает! Не хватало еще так стараться ради этого наглеца!
Мэриан отставила холст, чтобы не бросался в глаза, и пристроила на мольберте новый. Не следовало тратить краски на всякую ерунду — неизвестно еще, как скоро удастся купить еще.
Запасы Кэтлин включали четыре больших холста, два средних и один маленький. Для человека неспешного этого хватило бы надолго, но у Мэриан была, что называется, легкая кисть. Обычно ей удавалось закончить картину в один присест.
