В этом она вся, Аманда Лейтон. Еще раз доказать, что мужчины неизменно предпочитают ее, это в ее стиле. Заодно можно шокировать простодушную тетку, что тоже очень кстати. Разумеется, до самой последней минуты Аманда не даст Чаду понять, что он всего лишь пешка в ее интригах, не объявит с ходу, как жестоко он позже поплатится за попытку устремить свой взгляд в другую сторону. Это она прибережет на конец.
Мэриан почувствовала приступ тошноты. Одно дело — мечтать о том, чтобы собственноручно пристрелить Чада, и совсем другое — отдать его на растерзание Аманде. Но хуже всего, что бесполезно его предупреждать. Он обратится к Аманде за разъяснениями, та назовет ее лгуньей, и он, конечно же, поверит, потому что больше всего на свете хочет определенности.
В смятении Мэриан не сразу отдала себе отчет в том, что Аманда явилась в столовую полуодетой. Очевидно, она хотела продемонстрировать всем, как сильно страдает от жары. Она была без блузки, в одной сорочке с развязанной лентой, отчего округлости грудей представали во всей красе и соски самым бесстыдным образом просвечивали сквозь тонкую ткань. Подол, под которым не было не только нижней юбки, но и панталон, так и льнул к коже, подчеркивая развилку ног. Все это было призвано потрясти тетку до глубины ее провинциальной души и разжечь страсть простака-ковбоя.
Что касается Кэтлин, оставалось лишь надеяться, что вчерашний разговор оставил какой-то след и она поймет, сколько во всем этом тонкого расчета. Она была явно шокирована — багровый румянец заливал не только щеки, но и шею. Тем не менее заговорила она тоном суровым и бескомпромиссным:
— Позже мы обсудим твои… похождения, милая племянница, а пока иди и приведи себя в пристойный вид.
— Как это понимать? — осведомилась Аманда, иронически приподнимая светлую бровь. — Для такой погоды вид у меня более чем пристойный. В тропиках в такую жару ходят в одной набедренной повязке! — Она приподняла уголки губ в скупой улыбке. — Хочу напомнить, дорогая тетушка, что от тебя требуется только одобрить мой выбор мужа, а в остальном я вольна поступать по своему усмотрению. Что хочу, то и ношу! С кем хочу, с тем и встречаюсь! В конце концов я здесь только ради денег.
— Ты здесь потому, что Мортимер навязал мне опекунство.
— Не понимаю, чего ради. Я не ребенок и не нуждаюсь в опеке.
— Это еще как сказать. Сейчас ты ведешь себя не лучше иного ребенка. Или весь спектакль задуман только для того, чтобы дать мне понять, что выбор уже сделан?
— Выбор сделан? — Аманда обратила к Чаду холодный взгляд. — Имеешь в виду этого ковбоя? Сегодня утром о браке и речи не шло, правда, радость моя?
Он отвернулся, снова очень смущенный.
— Чад! — строго окликнула Кэтлин.
— Я объясню, — буркнул он неохотно. — Все началось как урок верховой езды, но потом мы… немного отклонились от темы.
— Урок верховой езды! — Аманда расхохоталась. — Немного пошловато звучит, тебе не кажется? Хотя, конечно, у каждого свои представления.
Чад не подал виду, что слышал это замечание, но щеки его побагровели.
— Я отвечаю за свои поступки, — добавил он для Кэтлин.
— Прекрасное качество, — заметила та с легкой усмешкой, — но, сдается мне, не в этом случае.
Зная сестру, Мэриан была совершенно уверена, что та явилась в столовую с тщательно разработанным сценарием: выставить Чада на посмешище, унизить его за то, что посмел хоть ненадолго сорваться с крючка, а на десерт (так сказать, под занавес) демонстративно «порвать отношения». Если бы Кэтлин так откровенно не приняла его сторону, этим бы и кончилось. Сочувствие тетки изменило планы Аманды.
Сколько раз Мэриан глубоко сожалела о том, что так хорошо понимает ход мыслей своей сестры. Куда лучше было бы ничего не знать заранее. Но она знала и теперь отчетливо представляла себе, что на уме у Аманды: заставить их, всех троих, страдать и продлить эти страдания по возможности надолго.
Раз уж Кэтлин не хочет, чтобы Чад был ей мужем, значит, стоит обдумать такую возможность. Он, может, подойдет как кандидат, пока не подвернется кто-нибудь получше. Кэтлин не будет знать покоя, Мэриан станет ревновать, а Чад в конце концов получит сполна.
Предчувствие не обмануло.
— Я обдумаю этот вариант, — сказала Аманда с легким зевком, означавшим, что аудиенция на исходе.
— Сначала действовать, а думать потом? — уточнила Кэтлин.
Аманда только усмехнулась и поплыла к лестнице. Замысел удался, оставалось на свободе позлорадствовать по этому поводу.
После ее ухода за столом повисло неловкое молчание. Не в силах это вынести, Мэриан пробормотала: «Пожалуй, я пойду!» — и тоже бросилась прочь по следам сестры. Ей только-только удалось захлопнуть за собой дверь, как хлынули слезы. Это было нечто неожиданное, ведь она столько лет училась не поддаваться на коварные уловки сестры! И была уверена, что научилась владеть собой в таких случаях.
