Резко зажмуриваюсь и отворачиваюсь, будто это мне как-то поможет. Это невозможно забыть!
Вот же нахал!
В таком виде, да перед приличной барышней. Интересно, а такие размеры вообще бывают?
— Не говори, что никогда не видела утреннего стояка? — откуда он такой наглый?
— Видела, — с трудом произношу я, стискивая зубы от позора.
— Ну, а в чем тогда проблема? — его голос пробирает до мурашек. Чувствую как он подошёл ближе ко мне. По спине пробежал легкий холодок от такой по-своему необыкновенной близости.
— В душ можно? — бесстыдно произносит он крайне близко ко мне.
— Угу, — не поворачиваясь отвечаю ему, не в состоянии мыслить здраво. Вот же вляпалась, дура!
— Если можно, то сваргань кружку черного кофе без молока и без сахара.
— Ага, — стою не двигаясь, стараясь прийти в себя.
— Ну ты даешь, конечно, — он иронично улыбается и через пару секунд дверь в ванной закрывается.
С шумом выдыхаю. Кажется я не дышала всё это время.
Я не слышу щелчка замка на двери. Он что не закрылся?
Бурная фантазия подкидывает не очень лицеприятные картинки.
Так. Соберись.
О чем ты вообще думаешь?
Ты ж больше всех кричала, что правильная и нельзя думать о сексе! Обращаюсь сама к себе, стараясь воспроизвести голос мамы, которая постоянно говорила мне как надо себя вести.
Все же собираюсь с мыслями и прохожу на кухню. Переодеваться как-то уже не хочется. Вдруг сниму футболку, а он тут как тут.
Ну уж нет. Подожду пока выйдет и переоденусь в ванной, а лучше вообще останусь в этом тряпье. Мало ли. Береженого Бог бережет и все такое.
Ставлю чайник и достаю из шкафчика банку растворимого кофе. Интересно он вообще пьёт подобное?
Хотя у него выбора нет. Это единственный кофе в моем доме.
Чайник щелкает и я разливаю кипяток по двум кружкам.
— Эй! — выкрикивает он из ванной. Что ещё ему приспичило?
— Чего? — недовольно фыркаю и подхожу ближе к двери.
— Полотенце есть?
— На батарее висит, — ох уж эти мужики. Вечно ничего не видят дальше своего носа.
— Здесь его нет, — его голос спокойный и ровный в отличии от моего.
Хочется сказать, чтоб глаза разул, но вместо этого беру себя в руки и спокойно отвечаю:
— Оно там.
Я же точно его там оставила. Вроде.
— Посмотри сама, — раздраженно произносит он. А может и правда нет?
— Сейчас принесу другое, — фыркаю, но всё же иду в комнату, достаю из комода белое махровое полотенце и возвращаюсь к двери в ванную комнату. — Возьмите, пожалуйста, дорогой господин, — специально коверкаю слова, чтоб он не считал себя тут главным.
— Сквозь дверь? — спрашивает он.
Хм. Кажется у нас проблемка. Заходить туда я точно не собираюсь. Мало ли в каком он виде там стоит.
— А ваши варианты? — что ж с ним так сложно то? Мало ему, что в моей квартире очутился не пойми как, так еще и ведет себя как хозяин-барин. — Принеси-подай, — корчусь я.
— Ладно давай так. Я приоткрою дверь, а ты подашь полотенце, — сдается он.
Вот так-то. Я здесь главная.
— Хорошо.
Немного отступаю в сторону и дверь полностью распахивается представляя моему взору этого гиганта, причем во всех местах.
От испуга начинаю визжать.
Полотенце вылетает из моих рук.
К истерике подключаются ноги, которыми я усердно топаю по полу, не задумываясь, что могу помешать соседям. Зажмуриваюсь и для полной уверенности еще и закрываю глаза руками. Божечки, как это развидеть то теперь?
Катя
— Да не пищи ты так, — наконец произносит Алексей, как его там…Андреевич.
— Вы оделись? — спрашиваю, а у самой сердце сейчас выскочит из груди.
— Да. Открывай свои глаза, — осторожно убираю руки и приоткрываю один глаз, затем второй.
Он с оголенным торсом, но в полотенце. Уже лучше. В таком виде я могу с ним внятно говорить.
— Один один, — произносит он, проходит в кухню и устраивается на стуле.
— Чего-чего? — не понимаю, что он тут несет.
Я не перед кем не разгуливаю в чем мать родила.
Расселся, как барин и говорит черти что.
— А ты не помнишь? — его взгляд с прищуром настораживает.
— Не помню, что? — кажется я сейчас все-таки провалюсь сквозь землю и больше никогда оттуда не выберусь.
Я ж не могла опозориться ещё сильней?
Нет же?
Но вот его взгляд почему-то говорит мне о другом.
— Хм, а ты интересная личность. Ты же не думаешь, что я как Карлсон попал в твою квартиру через незакрытое окно и с банкой варенья?
— Нет…да? — с сомнением спрашиваю я и моё лицо искажает от эмоций. Вот же гадство, что ж стыдно то так?
— Увы, но нет, — он делает глоток кофе, а мне вот теперь в горло вообще ничего не лезет. — Что за дрянь? — вспыхивает он и сплевывает всё обратно в кружку.
— Растворимый кофе, — пожимаю плечами. — Может лучше вернемся к восстановлению моей памяти? — спрашиваю с максимальной осторожностью. Вот не уверена я, что готова узнать всю правду.
— Ну значит слушай, распутная девица, — он отодвигает кружку подальше от себя и складывает руки на столе, переплетая пальцы.
Распутная? С трудом сглатываю я. Знала же, что алкоголь до добра не доведёт. Дура!
— Ты мне позвонила вчера ночью. Если быть точнее, то уже сегодня. Сказала, что будешь меня ждать и оставишь ключ от квартиры в щитке. Это помнишь? — останавливается он в ожидании моего ответа.
