Мой напарник – альфа полностью

– Член к досмотру, Джонс! – Лео протолкнул Калеба в открытую дверь каморки, где хранилась старая техника, куда тот отступал спиной. Привычно нажал кнопку небольшой старенькой настольной лампы и закрыл дверь на задвижку отработанными движениями. Это было их тайное убежище для снятия стресса – прямо в участке, одно из нескольких мест, где не были установлены камеры внутри помещения. Это Калеб туда принес настольную лампу, которую сам и отремонтировал, и сделал внутри задвижку, оборудовав место под их быстрые тайные встречи.

Калеб выглядел как цуцик в свои двадцать пять лет, видимо, ему заматереть не скоро пришлось бы – маленькая собачка до старости щенок.

Год назад Лео присмотрел и выбрал этого альфу из соседнего отдела, и у него даже нигде не жало и не тесно было, разве что в штанах. Ну и что, что тот моложе на восемь лет? Зато член всегда на него, боевую единицу полиции, стоит. А что еще нужно для разрядки?

– Но Лео! – Калеб, улыбаясь, отступал к стене, приподняв перед собой руки и выставив вперед растопыренные пальцы. – Нас же потеряют! Там же вечеринка…

– Вот и молись, чтобы не нашли, – быстро и деловито расстегивая ему ремень на форменных брюках, сказал Лео, засовывая затем в расстегнутую ширинку руку и чувствуя огромный… интерес. Впрочем, тем ему этот щеночек и нравился – постоянная готовность, стоило лишь намекнуть на возможность перепиха. Он не злоупотреблял этими привилегиями, но сегодня на то была веская причина.

– Давай, Джонс, быстрее начнем, быстрее кончим! – ухмыльнулся фирменной кривой ухмылкой омега и так же быстро отщелкнул пряжку своего ремня, спуская брюки вместе с боксерами.

– Черт! Лео… – хрипло выдохнул, не в силах сопротивляться такому напору Калеб, но все же попытался это сделать. – Ты… ты просто используешь меня как живой член.

Вытащив из нагрудного кармана резинку для волос, Лео привычно стянул их, чтобы не мешались, в кривой низкий хвост, ничуть не смущаясь и даже не думая отрицать сказанного, кивнул головой:

– Тебе же нравится! – и в подтверждение ухватился за явный стояк Калеба, другой рукой извлекая из кармана на рукаве ленту презервативов. Оторвал один и впечатал в грудь альфе, и тот автоматически накрыл его рукой, а второй вскрыл зубами и торопливо натянул на свой член. Разорванную фольгу бросил, не целясь, в мусорную корзину, и попал. Привычка.

– И вообще, детектив Калеб Джонс! Вам приказывает лейтенант! Выполняйте приказ! – он ловко стряхнул с одной ноги штанину  – тоже форменными полицейскими, с эмблемой округа Лэртон, и, задрав освободившуюся ногу, поставил ступню в ботинке повыше на стену, почти вровень с талией альфы, наваливаясь на него и забирая в свои руки «управление полетом», после чего вяло сопротивлявшийся альфа сдулся и подчинился. Но зато надулся в нужном месте и очень даже вовремя, потому что Лео промедлений не любил. Быстрый яростный секс и разрядка были ему сейчас крайне необходимы, потому что если он выйдет в таком состоянии в кафетерий, где празднуют проводы его напарника в декрет, он сорвется и начистит кому-то морду. А ему нельзя срываться. Он и так находится на контроле у отца.

– Ну, зайка, давай, – немного смягчил голос Лео, подыгрывая Калебу. Он прекрасно знал, где можно надавить, а где нажать – и это только одним голосом. Омега он или где?

И Калеб «дал». Он уже привык, что Коултон миндальничать не любит, ему нужно резче, сильнее, глубже – почти как девиз на стадионе, где они сдают нормативы каждые полгода на профпригодность.

Калебу нравился Лео, можно сказать, у него была болезненная привязанность к этому жесткому, холодному, циничному и офигенно красивому омеге. Но иногда, после бурной и жесткой разрядки он корил себя, что идет на поводу у лейтенанта Коултона. Потому что ему хотелось не этих резких и внезапных перепихонов в забитой старыми компами и сломанными стульями каморке. Ему хотелось приходить домой и чтобы там был Лео – в домашней одежде, с уложенными прядями, может, даже с малышом на руках. Он мечтал любить его на своей кровати всю ночь, до утра, и чтобы лейтенант был весь без одежды. Да, он хотел бы с ним создать семью. Но он же не слепой и не идиот – Лео никогда не согласится на ванильные отношения.

Однажды. Только однажды за весь год их отношений, тот приехал к нему ночью, после перестрелки, в которой погиб его коллега, и остался до утра. И что, он плакал, утыкался в объятия и просил поддержки? Хрен там. Он пил и трахался. Трахался и пил. Будто бы что-то доказывал себе или кому-то там на небе. Тот единственный секс на кровати был ужасным.Вот и в этот раз – кончил сам, дождался, пока кончит Калеб, и тут же соскочил, не глядя протянув руку и достав с полки влажные салфетки, вытащив сразу несколько для себя и бросив пачку Калебу.

Какой из Лео омега? Он даже целоваться не любил. «Телячьи нежности» – хмыкал на поползновения Калеба. Цветы не принимал, никаких подарков – тоже.