– Я тоже рада, что вернулась. Пахать готова.
Осень я не заметила. Школа. Репетиции. Поцелуи с Никитой. Дополнительные репетиции. Редкая добавка серии поцелуев между пунктами расписания. На декабрьской премьере спектакля собрался аншлаг – несколько сотен людей в зале. Меня особенно волновала дюжина человек. Из Москвы прилетели бабуля и Ромчи, они сидели в первом ряду. Рядом ма, па, Никита с мамой. Дальше за ними – Ди со своей мамой и боксерская семья с тренером Никиты. Признаюсь, стоя за кулисами перед началом, я сильно пожалела, что нельзя закрыть голову, как в танце богини. Никита-Чацкий назвал тот палантин покрывалом: Золушка и Лакшми в моем лице были бы ему рады.
Как только зазвучала музыка и на сцене началось волшебство, я стала его частью. Волнение повесила на вешалку перед сценой вместе с олимпийкой, укрывающей разогретое тело. Я растворилась в музыке, ритме выверенных движений и коллективном действии. Труппа танцевала как единый организм. Слаженно. Четко. Талантливо. И плевать на скромность – это было феерично. Современная версия Золушки вошла в чат, не оставив зрителей равнодушными. Когда я исполняла соло под хрустальные звуки «Золушки» Архиповского, забыла обо всем вокруг. О декорациях на сцене, о лицах в зале, о ребятах за кулисами. Казалось, я перестала ощущать границы сцены и времени. Не знаю, как выразить то, что чувствовала. Тело полностью слилось с музыкой, которая задевала струны сердца, преображая меня изнутри. Я умерла и ожила одновременно. В кульминации не сдержала слез, они лились без остановки, но не мешали, а наоборот, усиливали язык тела.
Потом была возможность отдышаться перед финальным командным номером. Его мы исполняли под «Воздушный сарафан» Джони. Ребята на репетициях поддержали мой выбор двух треков для спектакля. В этой постановке я, по сути, не играла роль, а проживала свои эпизоды. Острый контемп как назревающий внутренний бунт. Современная Золушка на сцене пинала закрытую дверь, металась в поисках ключей от своих темниц, а когда обрела опору в себе и открыла новую дверь, то остальные, оставшись закрытыми, перестали быть важными. Новая Золушка поняла и приняла свою суть и природу других людей, она с легкостью повела их. За собой, но к самим себе.
Так глубоко.
Так просто.
Так вечно и свежо одновременно.
Прошел год с маленьким хвостиком со дня премьеры, и ровно два – с нашей помоечной первой встречи. Два года, с ума сойти. До сих пор смущаюсь, когда Никита нежно смотрит мне в глаза и улыбается. Могу выдержать любой пристальный, прямолинейный взгляд, но его нежность… Я даже не догадывалась, что сила может быть такой мягкой и обволакивающей, в то время как ее обладатель остается мужественным и харизматичным для всех окружающих.
Трехлетний контракт папы закончится через полтора года, но они с мамой решили осесть в Тюмени и перевезли бабушку в мою бывшую комнату. Я учусь на первом курсе на хореографа и задействована в основном составе театра танцев – помогаю Ефиму с младшими группами.
Никита оставил профессиональный ринг в качестве спортсмена. Он по-прежнему лупит грушу, но теперь боксирует для себя, ради здоровья. Поступил в Институт физкультуры и спорта на тренера. По сути, мы занимаемся одним и тем же, только в разных сферах – помогаем следующим поколениям понять себя и других, установить контакт и раскрыть свой потенциал. Ну а самым смелым – оттолкнуться и взлететь.
И да. Мы вместе.
И нет. Мы не надоели друг другу.
Наоборот, решили сократить дистанцию и, как только поступили в институты, сразу съехались. С августа делим пространство квартиры Никиты. Его родители достроили дом и перебрались за город. Им там хорошо. Мы сначала хотели снимать квартиру, но раз так вышло, то глупо отказываться от возможности. Весь сентябрь притирались к новым расписаниям и бытовым мелочам, из-за некоторых даже ссорились. Например, его носки под кроватью или незакрученный тюбик зубной пасты. Ну бесит же! Хотя я тоже не безупречна, несколько раз постирала шерстяные свитера Никиты на режиме «хлопок». Теперь ношу их сама, потому что они стали меньше на пару размеров и в самый раз на меня. А сколько раз я сжигала курицу в духовке, не контролируя время, лучше не вспоминать.
Тема живет с нами. Лохматик слегка подрос, но так и не обзавелся хорошими манерами. Весь в хозяина – плохой мальчик. Наплевав на правила, запрыгивает к нам на кровать и ложится посередине. А еще у нас поселились неразлучники – пара зелено-оранжевых волнистых попугайчиков.
На Новый год я подарила Никите два новых свитера взамен испорченных, а он подарил мне таймер. Думала, прибью его этим кухонным девайсом. Он тут же реабилитировался, подарив цепочку с символичной подвеской – серебряной парой обуви, только непарной: правая – от кед, левая – от пуантов. Это было так прицельно про меня, что я вспомнила всю нашу историю и расплакалась, а Никита протянул третью часть подарка – бумажные носовые платки с надписью: «Пусть будет больше слез радости и счастья, вытирайся на здоровье, моя принцесса».
