Всхлипнула, выгибаясь от новой жгучей ласки, и поняла, что для него сейчас не существует «нельзя». Только «можно», тысячи «можно» и одна я, захмелевшая от его желания, от потемневшего взгляда, от прикосновений твёрдых пальцев, каждое из которых отзывалось во всём моём теле сумасшедшей дрожью.
Понимаю, что нельзя так остро реагировать на его губы. Когда они ласкают изгиб шеи, скользят по ключице и замирают там, где начинаются жемчужины-пуговицы.
Расстегнуть которые ведь ничего не стоит…
— И всё-таки я скажу, — шепчу, задыхаясь от пламени, что он в меня вливает. — Что бы ты там себе ни думал, я не боюсь выходить замуж. Не боюсь… я…
…Забыла о том, где я и кто я. Растворилась в сильных объятиях, в хмеле поцелуев. Захлебнулась этим невероятным чувством. Тянулась к нему, выпивая его дыхание и взамен отдавая своё; всю себя.
В тот момент я действительно ничего не боялась. Вместо страха наслаждалась мгновениями ничем не замутнённой упоительной радости. Радости от того, что мы одни и что здесь и сейчас для него не существовало никого и ничего, кроме меня.
Ну а он уже давно стал единственным для меня.
— Не прошло и полвека, — эхом отражаясь от стен, звучал голос Древней, в котором огненному магу слышались неизменные капризные нотки.
Игрэйт вглядывался в призрачное свечение, льющееся из глубин горного храма, пытаясь в перламутровых переливах различить изящный силуэт.
Наконец ожидание тальдена было вознаграждено. Леуэлла вынырнула из потоков света, струившихся по обледенелому камню, зевнула демонстративно, как будто только что пробудилась, и, потягиваясь, кокетливо откинула назад белоснежную волну локонов.
— Я чуть в зимнюю спячку не впала, пока ты тагр знает где шлялся.
Князь Темнодолья смерил богиню тяжёлым взглядом:
— Из-за тебя и твоих прихотей мне пришлось переплыть несколько морей, побывать в местах, недоступных даже магам. Да что там магам! Меня чуть неведомая тварь не сожрала, когда я попытался подобраться к артефакту! В сражении с ней я потерял половину своих людей!
— Риэкри — страж сердца. Знаю, встречались, — понимающе хмыкнула зимняя красавица. — Очень агрессивная зверушка. Рада, что она не закусила драконом по-темнодольски, переварить такого как ты было бы непросто… — Жадно сверкнув глазами, Древняя деловито поинтересовалась: — Я надеюсь, реликвия у тебя с собой?
Вместо ответа Огненный подбросил в воздухе раздутый от своего содержимого мешочек и крепко сжал в кулаке, когда богиня, в одно мгновение материализовавшись рядом, попыталась его перехватить.
— Не так быстро, — покачал головой Хентебесир. Шарлаховое сердце затерялось в складках плаща, и багряное мерцание, пробивавшееся сквозь бархатную ткань кисета, померкло. — Был уговор: сначала смерть Герхильда, потом я отдаю тебе твоё сердце.
— Не играй со мной, дракончик, — пугающе ласково произнесла Леуэлла, обходя Огненного по кругу, сотканным из снежинок шлейфом касаясь мысков его сапог. — Моё терпение недолговечно.
— Я тоже не люблю, когда со мной играют, Леуэлла, — к немалому удивлению Древней жёстко парировал Его Светлость. Не вздрогнул от ледяных прикосновений пальцев к плечам и даже не попытался отстраниться, почувствовав на щеке смертоносное дыхание богини. — Я тот, кто тебя призвал. Убьёшь меня, и сама будешь долго умирать в муках. Или уже забыла, что никто, кроме меня, не сможет насыщать тебя жертвами? Представь себе голод в несколько десятилетий.
— Дракончик научился показывать клыки и обнажать коготки? Давно пора, — меланхолично улыбнулась снежная красавица и отстранилась от преисполненного решимости настоять на своём князя. — Всё идёт, как договаривались. Завтра Герхильд совершит самую страшную ошибку в своей жизни — и прощай династия императоров. Сначала заледенеет его избранница. А потом уже настанет черёд поохотиться дольгаттам. Они, наверное, тоже голодают, бедняжечки, — надула синюшные губы богиня, после чего жалостливо выдохнула.
— Хорошо, если так, — проворчал Хентебесир, имея в виду двоюродного брата. — Но я не хочу, чтобы его избранницей стала Сольвер!
— А при чём тут княжна?
— При том, что, пока я искал тагрово сердце, Фьярра успела из ненавистной алианы превратиться в фаворитку старейшин! Теперь она самая желанная невеста не только для Скальде, но и для всего сумеречного двора! Если он её выберет, Фьярре придётся замёрзнуть. А у меня на девчонку другие планы!
Во время долгих странствий Игрэйта питала единственная надежда: что в скором времени княжна Сольвер станет его элири. Странное дело, в последнее время о том, как будет владеть алианой, он думал даже чаще, чем о Сумеречном престоле. Рисовал в мечтах, как будет укрощать своенравную красавицу, учить её покорности. Преподавать уроки послушания до тех пор, пока Фьярра не превратится в кроткую мышку и сама не назовётся его рабыней.
Признает себя его собственностью, его красивой вещицей.
— Да пожалуйста! — хмыкнула, безразлично передёргивая плечами, богиня. — Планируй сколько душе угодно. Герхильд не выберет Сольвер. Я уже об этом позаботилась.
