Как ножом по сердцу. Тысячью самыми острыми ножами, заточками, ржавыми гвоздями. Что там ещё бывает из колюще-режущего.
Кое-как совладав с очередной вспышкой боли, не погасив её, а попросту запихнув в себя поглубже, спросила:
— И что теперь?
— Вернёшься на Землю. Фьярра — домой. Я подскажу Ритерху, кому из тальденов следует отдать предпочтение.
— Он вроде бы уже отдал предпочтение Хентебесиру.
Главное, меня не собирается выдавать за него замуж. А Фьярру — пожалуйста.
Блодейна отмахнулась от кандидатуры князя, как от назойливой мухи, которую в самом ближайшем будущем собиралась, если не улетит подобру-поздорову, прихлопнуть мухобойкой.
— Ритерх пока никому не отказывает. Мы принимаем приглашения, присматриваемся, выбираем. Но больше склоняемся к сыну главного советника правителя Рассветного королевства. Уж больно это влиятельное семейство, с таким породниться — благое дело. Какие уж там Хентебесиры… Да и юноша приятный. Темноволосый, статный. Фьяррочке он обязательно понравится. Подойди-ка сюда, родная.
Уже даже «родная»… Можно начинать бояться? Заметив в руке у Блодейны кинжал с витой рукоятью, инкрустированной агатом, невольно попятилась.
— Не бойся, Аня. Или думаешь, причиню вред этому телу? — усмехнулась морканта. — Мне нужно всего несколько капель крови для ритуала, чтобы поменять вас местами.
Надеюсь, не врёт. А если и врёт, я даже пикнуть не успею, как меня спеленают магией и так или иначе сделают кровопускание.
Снежок никак не реагировал на присутствие морканты. То ли из-за чар, которые наложила на него эта мерзавка, то ли не чувствовал опасности. Пришлось протягивать колдунье руку. Пусть режет, чего уж. Больнее всё равно не будет. Сердце сильнее кровоточит.
Больно не было в принципе. Блодейна что-то неразборчиво прошептала и царапнула по вдруг онемевшей ладони остриём кинжала. Не успела сцедить кровь в найденную в шкатулке бутылочку, как порез прямо у меня на глазах начал затягиваться. А вскоре о нём напоминало лишь лёгкое покалывание, да и то спустя минуту исчезло.
— Когда я окажусь дома?
— Через день-два. Точнее сказать не могу. Чары не сразу начнут действовать, но перемещение будет мгновенным. Как в прошлый раз. Опомниться не успеешь, как окажешься в родном мире. Рядом с мужем.
Который станет бездомным в самом ближайшем будущем.
— А сейчас надо возвращаться на праздник. Успокойся, умойся, приведи себя в порядок, — наставляла шантажистка, недовольно вглядываясь в моё заплаканное лицо. — И радуйся, Аня, радуйся! Что всё закончилось хорошо.
Да я на седьмом небе от счастья! Разве не видно? И плачу тоже от него. А скулить готова, как побитая собачонка, исключительно от переизбытка положительных эмоций.
— Эта Ариэлла ведь твоя подруга. Думаю, ей будет приятно, если её поздравишь.
Может, ещё выпить на брудершафт с женихом за него и новобрачную? Яду, если только…
Герхильду.
Хотя почему бы и не напиться? Побушую на балу немножко, подмочу Фьяррочке репутацию. И айсбергу этому перемороженному кайф обломаю.
Женится он тут, понимаете ли.
А у меня, между прочим, траур! Похороны собственного сердца. И прощание с телом, к которому как-то незаметно привыкла. С кьёрдом, по которому уже безумно скучаю.
С подругой, ставшей мне самой близкой. А теперь она станет ему женой.
С тобой, проклятый (и проклятый) ты, дракон!
Вот исчезну из этого мира и больше никогда меня не увидишь!
На самом деле напиваться и буянить я не собиралась. Просто не собиралась туда возвращаться. Не смогу видеть их вместе. И дарить Ариэлле фальшивые улыбки.
Из меня вообще фиговая актриса.
К счастью, Блодейна не стала дожидаться, пока забаррикадирую слоем белил следы обиды и разочарования. Умчалась присматриваться к непомеченным ею и Ритерхом хвостатым, ещё не сделавшим Фьяррочке предложение стать ари.
Голова раскалывалась, словно глиняный кувшин, который случайно уронили на пол. Раз так двадцать. Сняла дурацкую шляпу с дурацкой фатой, которая теперь уже не казалась сказочно-прекрасной. Распустила волосы, свернулась на кровати комочком и, притянув к себе Снежка, закрыла глаза. Кьёрд не сопротивлялся, устроился рядом, пытаясь успокоить меня своим урчанием. Слизнул скользнувшую по щеке слезинку и тихонько мяукнул.
— Хороший мой. Буду скучать по тебе, — прижала питомца к себе, зарываясь лицом в мягкую шёрстку.
Кьёрд уткнулся мне в шею холодным носом, погладил лапой плечо. Жаль, идиллия продлилась недолго. Не успела я как следует насладиться заботой своего питомца, как Снежок, яростно зашипев, белоснежным снарядом метнулся к двери. Та распахнулась без стука, без предупреждения, явив моему затуманенному взору мамзель фаворитку.
А я-то думала, чего же не хватает для полноты этой сюрреалистической картины. Точно! Змеекобылы!
При виде враждебно настроенного кьёрда Далива наморщила свой хорошенький, весь в веснушках носик и замерла на пороге, не решаясь войти в комнату.
Постояла так немного, но видя, что я не бегу к ней с распростёртыми объятиями, сверкнула искусно подведёнными глазами и выдала требовательно-раздражённое:
— Может, уберёшь наконец это чудовище?! Нам надо поговорить, Сольвер.
