— Говнюк жизнерадостный, блядь, — наконец выругался Даня, — вы видели, как он лыбился? Шанс у нас есть, — передразнил он Кристину, — ага, триста раз да, — и схватив куртку, начал собираться.
Кристина лишь молча следила за его действиями, а затем перевела немного грустный взгляд на меня. Я не хотела сейчас что-то обсуждать, честно говоря, мне вообще хотелось побыть одной, поэтому, не обратив внимания на подругу, я тоже начала собираться.
— Ну вот и поговорили, — сказал еще не до конца вышедший из ступора Петя, вставая из-за стола.
Мы в тишине пошли к выходу из университета, Кристина, видимо поняв общий настрой, тоже молчала.
Приехав домой и поев, я закрылась в комнате, делать ничего не хотелось, но сто страниц сами себя не выучат, поэтому, решив хотя бы начать читать, я села за финансы. Время медленно близилось к десяти вечера, глаза слипались, а мозг отказывался воспринимать информацию. Я решила лечь чуть пораньше, дабы завтра с чистой головой приняться за учебу. Уже лежа в кровати, я раздумывала на сколько поставить будильник, решив, что десять утра — оптимально, я провалилась в сон. Тогда еще я никак не могла подумать, что вместо прекрасного субботнего сна, меня ждал неожиданный подъем в три пятьдесят пять, от звуков оповещений на телефоне…
— Да он, мать вашу, шутит!
Выходные пролетели практически незаметно, благодаря отчаянным попыткам вместить в свой еще не отошедший от летней спячки мозг, просто колоссальный объем информации. Не говоря уже о том, что все это безобразие творилось в полусонном состоянии со щепоткой бешенства и периодически просыпающимся страхом не успеть. И все это по милости одного чертова финансиста, очевидно, не спящего по ночам и вместо этого занимающегося рассылкой дополнительных заданий в четыре, мать его, утра субботы.
Я медленно выдохнула, чувствуя очередную волну негодования, хотя именно эти эмоции вкупе с кофе помогали мне не заснуть. Мельком оглядев свой стол и насчитав около семи кружек, я снова почувствовала прилив гнева.
Ну в самом деле, неужели совсем нечем заняться или наш финансист страдает бессонницей, и он решил разбудить остальных. Как выяснилось, счастливый билет вытянула вся группа и Хитров. И если с Никитой все понятно, то вот при чем тут мы — не очень.
Телефон снова коротко завибрировал. Медленно выдохнув и молясь всем известным богам, чтобы это был Игорь или кто-то из ребят, я все же без особых надежд принялась откапывать источник очередных печальных новостей. Так и знала, еще одно сообщение от моего нихрена неспящего препода.
«Ваше индивидуальное задание должно быть решено до 22.00 воскресенья.»
«Ха» — усмехнулась я.
«До десяти вечера сегодня, иначе говоря, а что же не до пяти утра понедельника» — ехидничал внутренний голос, на что я лишь устало потерла брови рукой. Так не пойдет, надо успокоиться, поесть, может быть, и с новыми силами. Легко хлопнув рукой по столу, я отправилась на кухню. Разогревая обед, я не сразу заметила, что в кухне уже не одна.
— Здравствуй, Лена, — вздрогнув от неожиданности, я повернулась лицом к источнику звука.
— Здравствуйте, Владимир Викторович, вы уже вернулись из командировки? — осведомилась я и посмотрела на отчима.
Сразу вспомнилось, как в детстве у меня пробегался холодок по спине от его глаз. Мне казалось, что они ненастоящие, поскольку до этого я никогда не видела таких прозрачно-стеклянных глаз. У Игоря они тоже были голубыми, но больше похожими на льдинки, освещенные солнечным светом, глаза брата буквально искрились, а у Владимира Викторовича взгляд был застывшим и холодным, как у змеи.
— Да, все сложилось лучше, чем я думал, — проговорил он, слегка растягивая тонкие губы в улыбку. — Как твои дела? Как новый учебный год?
— Неплохо, — также с легкой улыбкой ответила я.
Отчиму всегда хватало односложного ответа, что лишь подтверждало мои догадки о том, что большая часть его вопросов, во всяком случае обращенных ко мне, были лишь формальностью, своего рода этикетом. Впрочем, если я или мама нуждались в помощи, он никогда не отказывал и наоборот всегда помогал, обеспечивая нас всем необходимым.
Пожалуй, стоило признать, что за все эти годы, я так и не смогла его понять, ровно как сейчас я совершенно не понимала финансиста. Мысли снова вернулись к Михаилу Дмитриевичу, не до конца выученному материалу и индивидуальному заданию.
— Извините, мне надо заниматься, — произнесла я, доставая еду из микроволновки.
— Конечно, не буду отвлекать, единственное, зайди ко мне в кабинет, как освободишься, — сказал он, уступая дорогу мне с тарелкой в руках, — я бы хотел обсудить день рождения твоей мамы.
— Конечно, Владимир Викторович, вечером зайду к вам, — чуть сконфуженно улыбнулась я и направилась к себе.
