Наверное, хочет обсудить подарок, мне бы тоже что-то приготовить, но об этом я подумаю позже. Время уже близилось к восьми часам вечера, когда я принялась за дополнительное задание, кое-как закончив с изучением материалов. Оно не было сложным, и включало в себя разные вопросы, некоторые были на только что прочитанное, а некоторые больше смахивали на общие вопросы по экономике, политике, их взаимосвязи и многому другому. Общим у них всех были абстрактность формулировки — из-за чего ответ на один вопрос выходил на целое полотно, — и излюбленная проверка на присутствие серого вещества, в наличии которого у меня, финансист очевидно сомневался, хотя неумением размышлять я не страдала. К половине десятого я наконец дошла до последнего вопроса, выделенного жирным шрифтом.
Влияние человеческого фактора (эмоции, неосторожность в вычислениях, поспешное принятие решений) на работу экономической системы. Л/П.
Вопрос был предельно ясен, но что за дурацкое Л/П. Наскоро поискав значение в интернете и не ничего не найдя, я принялась писать ответ. Плевать на чертовы непонятные закорючки, если не успею отправить, то завтра этот филин неспящий устроит мне веселый день.
Отправив все в последнюю минуту, как истинный студент, я уже было с чистой совестью направилась в ванную, как вспомнила про обещание отчиму зайти к нему. Хлопнув себя по лбу, я пошла в его кабинет. Обычно Владимир Викторович не спал до глубокой ночи, так что возможно он еще работал. Тихо постучав в дверь, я услышала спокойное «войди».
Отчим стоял около стола, заваленного папками разных цветов, и просматривал каждую из них.
— Не обращай внимания на беспорядок, я решил устроить небольшую сортировку.
Честно говоря, меня поразило такое количество документов, некоторые папки были очень толстыми и включали в себя несколько отсеков, а некоторые, наоборот, тонкими, не больше пяти листов. Заметив мой взгляд, Владимир Викторович сказал:
— Это все проекты, к которым я хоть как-то приложил руку.
Я редко бывала в кабинете отчима, можно сказать, почти никогда, но не думала, что добрая половина шкафов была забита бумагами. Хотя для человека, вкладывающего свои деньги в различные компании и проекты, наверное, это было нормальным.
Несмело подойдя к столу, я скорее констатировала, чем спросила:
— Вы храните все на бумаге.
Отчим слегка улыбнулся и, не отрывая от меня своего стеклянного взгляда, проговорил:
— Не доверяю иным носителям, впрочем, — вставляя очередную папку на место, — если будешь работать в моей сфере, тоже однажды к этому придешь.
Разговор прервала вибрация его телефона.
— Прошу прощения, — сказал он мне с любезной улыбкой и удалился в соседнюю комнату.
Я немного выдохнула, видимо, моя реакция на этого человека никогда не изменится. Мельком оглядев разноцветные папки, я прочитала названия некоторых из них. Врожденное любопытство так и подмывало открыть и прочитать, но лезть в чужие документы было не в моих правилах. Немного закусив губу, я еще раз осмотрела стол, взгляд зацепился за толстую синюю папку, датированную две тысячи двенадцатым годом.
Десять лет — достаточный срок, вряд ли там что-то важное. Решившись, я метнула взгляд на дверь, за которой скрылся отчим, и потянулась к папке. Она состояла из нескольких отсеков, открыв последний, я поняла, что это были документы за две тысячи четырнадцатый год, содержащий различные имена, списки транзакций и номера счетов. Мне это ни о чем не говорило и, перелистнув на самое начало, я увидела описание. Оказалось, это был благотворительный проект, направленный на финансирование подающих надежды выпускников. У нас в универе тоже работал подобный, возможно отчим имел к нему отношение, учитывая его связь с нашим ректором.
Я слегка хмыкнула от удивления, не думала, что Владимир Викторович занимался благотворительность и тем более помощью талантливым студентам, что в очередной раз натолкнуло меня на мысль, что я действительно плохо знаю своего отчима.
Дальше был короткий список имен, всего три, включая моего отчима: Белов В.В., Лебедев М.Д., Сахаров Е.К.
Услышав шаги за дверью, я поспешно закрыла папку и положила ее на стол, отступив от него на шаг.
— Прости, Лена, по работе, — сказал, закрыв за собой дверь отчим.
Я понимающе кивнула, и мы приступили к обсуждению дня рождения мамы, так что спать я легла ближе к полуночи.
Проснувшись ранним утром понедельника, как всегда, не выспавшейся, хотя о сне можно было забыть до конца семестра, я наскоро собралась и полетела в универ, стараясь не опоздать на первую пару, которой как раз были финансы.
«Отлично, лучше сразу пережить этот кошмар, чем просидеть в ожидании полдня» — примерно такими мыслями я старалась себя успокоить, смотря на часы каждые пять минут и пытаясь не думать о том, что половина прочитанного мной вчера уже успешно выветрилось из головы.
Как бы то ни было, я уже шла по коридору к открытой двери в аудиторию. Зайдя внутрь и тихо поздоровавшись с преподавателем, не смотря на него, я поспешила на свое место. Хватит, и так внимания к моей персоне было предостаточно.
