В его взгляде на секунду отразилась обида вперемешку с болью, но мне было не до того, я продолжала распаляться:
— Или вам и так было все известно? Не так ли? — не сдержавшись, громко воскликнула я, чтобы Лебедев точно услышал эти два чертовых вопроса, но финансист молчал, лишь буравил меня напряженным взглядом, пока меня буквально трясло от гнева, боли и злости на саму себя за дурость, и на него — за все остальное. — Поэтому вы…
— Так вот какого ты обо мне мнения? — неожиданно вспыхнул Лебедев, резко изменившись в лице.
Его взгляд буквально прожигал меня насквозь, брови были сведены к переносице, а по скулам ходили желваки. Финансист еле сдерживал рвущиеся наружу эмоции.
— У меня нет о вас мнения, — припомнив ему его же слова, твердо произнесла я, и, дернув за ручку двери, вышла из кабинета.
Дорогие читатели, я так же приглашаю вас подписаться на мой телеграм канал, его можно найти вбив в поиске "Анастасия Безбрежная", или же в разделе "обо мне" в компьютерной версии сайта.
Проносившись весь оставшийся день по магазинам с братом, в безуспешных попытках найти подарок, я, плюнув на это дело, направилась домой, доделывать все несданные проекты, у большинства из которых уже давным-давно горели сроки.
Так что пока я разгребалась с бесконечной кипой бумаг, стрелки часов уже преодолели десять вечера, а в прихожей послышался хлопок двери. Я тут же ринулась в коридор, с главным вопросом этого дня:
— Купил?
— Купил, — выдохнул Игорь, ставя уже упакованную коробку на пол.
— Что там?
— А вот завтра и узнаешь, — хитро улыбнувшись, ответил брат, вешая куртку на крючок.
— Ты прикалываешься? — моему возмущению не было предела.
— Так, отвали, — прикрикнул на меня брат, пока я со всех сторон рассматривала эту коробень, — иди, говорю, — усмехнулся брат, подталкивая меня в спину в сторону выхода, пока я, упираясь ногами в пол, с досадой повторяла:
— Так не честно.
— Все честно, Покемон, давай заезжай на кухню, жрать хочу.
— Кстати, а ты придешь? — все же сдавшись и сев на стул, спросила я, вспомнив, что так и не поинтересовалась у брата о дне рождения Никиты.
Игорь отрицательно замотал головой и с уже непонятно чем набитым ртом, произнес:
— Не, молодежь, меня утренники не интересуют, но тебя я подвезу.
— Премного благодарна, — шутливо ответила я и, чувствуя подкатывающую усталость, сказала:
— Ладно, хочу пораньше лечь, спокойно ночи.
— Давай, зубрилка, топай, спокойной ночи малыши закончились час назад.
Пробурчав тихое «идиот» в ответ, я отравилась спать, предвкушая долгожданное забытье, единственное место, в котором я хотя бы не думала об одном определенном человеке и кто бы, блин, знал, что Лебедеву снова взбредёт в голову продолжить давно забытую традицию.
От неожиданной вибрации мобильника и свечения где-то рядом с подушкой, я едва не подпрыгнула на кровати, поспешно пытаясь вырубить этот жужжащий прожектор.
Из-за резкого подъема, шею немного свело, а перед глазами замелькали разноцветные мошки.
Открыв один глаз, я снова включила телефон, в попытке понять, что и кому от меня потребовалось посреди ночи. Увиденное на секунду вогнало меня в ступор, пока осознание не пронеслось в голове и адреналин не выплеснулся в кровь.
— Да он, блядь, издевается! — воскликнула я, с силой откидывая одеяло и вскакивая с кровати. — Какого хера ему опять надо? То есть разговаривать со мной в универе ему не о чем, а присылать, блин, сообщения в пять утра — самое оно, — не особо сдерживаясь, голосила я, напрочь забыв о спящем неподалеку брате.
Меня буквально выводило из себя, что все эти дни Лебедев меня знать не хотел, налеплевая себе на рожу безразличную маску, а теперь ему вдруг снова захотелось поприсылать дополнительных заданий, может, еще и очередную консультацию, мать его, назначит? Подумав об этом, я снова открыла уведомление.
«На случай, если вам нечем заняться в пятницу, жду от вас подробных решений до 23:00 сегодня, или о смене темы можете забыть».
Лаконичен, как всегда. Кроме списка задач и вопросов, расписанных на целый лист.
Козел!
Еще и в пятницу, как будто знал.
От бурлящей в теле энергии о сне можно было забыть, да и если я хотела успеть на день рождения Никиты, то начинать писать эти долбанные вопросы надо было уже сейчас.
Или забить?
Немного поразмыслив, я все же, выдохнув сквозь зубы, направилась на кухню за кофе. Я понятия не имела, чего добивался Лебедев этими сообщениями, но моя цель была прежней, — сдать этот чертов предмет. Во всяком случае такой она должна была быть. Что вообще мешало финансисту озвучить эти требования сразу, а не ломать комедию?
Налив полную чашку, я решила остаться на кухне, поскольку сидеть в комнате, рядом с мягкой подушкой и теплым одеялом, было чревато, а куковать с домашкой, пока другие веселятся на дне рождения друга, я не собиралась.
Гребанный Лебедев. Чтоб он обыкался, черт возьми!
С этими мыслями, подгоняемая теперь уже бесконечным потоком бешенства, я принялась за работу. К семи утра, выполнив уже часть заданий, я внезапно услышала звук открывающейся двери.
