— Тебе понравится. Боль тоже бывает сладкой.
Он включает эту бабочку, она загорается и начинает периодически вибрировать прямо у меня на клиторе. Также Арман прикрепляет к моим соскам какие-то тугие зажимы и уходит, оставляя меня раскоряченную, с этой приклеенной к промежности бабочкой.
И нет, к моему ужасу, я обнаруживаю, что мне не больно. Эта фиговина периодически жужжит на моем самом чувствительном месте, но не настолько быстро и сильно, чтобы я кончила.
Сволочь, это и есть его урок наказания. Монстр оставил меня страдать с этой игрушкой. Специально. Он специально так меня наказал.
Арман возвращается спустя двадцать минут, когда я уже вся красная и трепещу от возбуждения. Я не знаю, как эта бабочка работает, но я вся мокрая и реву оттого, что ничего не могу с этим сделать.
Мои груди налились и стали чувствительными, тянет живота, а промежность, кажется, вот-вот взорвется.
— Ну как ты тут, моя хитрая лисичка?
— Потрогай меня… — все, что могу произнести, потому что это запредельно. Я вся теку, у меня горят соски и пульсирует промежность. Ненавижу, ненавижу его за это.
Арман действует методично. Молча снимает зажимы с сосков и убирает бабочку, чуть ослабляет веревку.
— Развяжи… прошу, развяжи.
— Неа. Ты не заслужила этого.
Нежно гладит меня по бедрам, а после по промежности, и клянусь, я вся просто пищу. Эта штука довела меня до крайней стадии возбуждения.
— Я хочу кончить. Хозяин, пожалуйста. Сделай это снова…
— Ты умоляешь меня?
— Да, да, умоляю! Сделай, — умоляю, как бы ни ненавидела его сейчас. Я просто хочу кончить, и он это знает.
Вся трепещу, когда Арман наклоняется и шепчет мне на ухо:
— Не сегодня. Подумай над своим поведением. Спокойной ночи, моя непокорная рабыня.
Он развязал мои руки, поцеловал в шею и ушел. Глухо захлопнулась дверь, а я заплакала. От неудовлетворенного возбуждения и слабости. Он выиграл этот раунд, а я снова проиграла.
Она играет в покорную, тогда как сама мне не покорилась полностью. Пока. Я вижу, как старается, как ломает, переступает через себя. Моя осенняя девочка пытается меня соблазнить, тогда как, по сути, оно соблазнила меня еще в том подвале или даже раньше.
Еся очень хорошенькая, неискушенная, неопытная. У меня были девственницы раньше, много, но такой не было ни одной. Я уже жалею, что сам вынужден возиться с ней, потому что это гребаный наркотик, который хочется, а нельзя. Сам себе запрещаю, ведь не для меня, для другого она.
Шакир покупает девственниц. Ему не нужны пользованные, он для этого слишком брезглив. «Но ведь девственность можно восстановить, никто даже не заметит», — шепчет мне какой-то бес, но я гоню эти мысли. Нельзя. Ее трогать нельзя — либо трогать так, чтобы оставалась девочкой.
Я дразню себя, но Еся делает это куда более изощренно. Она намеренно оголяет плечи, не застегивает рубашку до конца. Кусает свои пухлые губы, облизывается, распускает волосы. Она дразнит меня, машет красной тряпкой, как перед быком, она меня возбуждает.
Этой своей деланой опытностью, которой там даже и не пахнет. Наивная, моя рабыня слишком наивная и все же хитра.
У меня адски встает на Есю, на ее шикарное тело, о возможностях которого она даже не подозревает. И, блядь, как же сладко она кончает. Порой мне кажется, что она создана именно для меня, под меня выточена.
Мне приятно с ней, в отличие от моих прошлых клиенток, мне хочется проводить с нею время, быть с ней. Мне нравится быть ее хозяином, и я все чаще думаю о том, что это все было ошибкой.
Лучше бы я послушал Данте и взял другую девушку, на которую мне было бы абсолютно плевать. Но я не послушал его и выбрал ту, которая мне самому нравится, которая идеальная ДЛЯ МЕНЯ!
Это меня разрывает, душит, жжет, но я должен. Я обещал Данте и самому себе. Никакой слабости, рабыня должна знать свое место и своего хозяина. На этом все. И да, она должна быть девственницей. Мне нужно лучше себя контролировать и, кажется, чаще мастурбировать. Чтобы не думать все время о Есе. О той, которую я выбрал на свою голову, а теперь она методично сводит меня с намеченного пути.
Следующий день. Новая попытка. На попе, кстати, не осталось следов. Клянусь, не знаю, как он это делает, но у меня никаких шрамов нет, сколько бы Арман ни лупил меня. На спине сбоку есть один небольшой от кнута, но его почти не видно.
Он сдерживает силу, всегда. Не хочет портить свою рабыню. Думаю, если бы Монстр захотел, от меня бы осталось одно только мокрое израненное пятно и тело, полное следов и шрамов, но он бережет меня. Я это чувствую.
Смелая, но только сегодня. Потому что я уже не знаю, как приручить этого зверя к себе.
Утро. Арман вернулся с тренировки. Вхожу в душ к нему, становлюсь рядом, смотрю на него, не отводя взгляда.
Идеальное тело, идеальный внешне мужчина, мой неласковый Монстр.
— Что ты здесь забыла?
— Хочу быть рядом с тобой, хозяин. Везде.
