– Да, знаю. Я только прошу у друзей понимания. Их поиски окончены, а мои – все еще продолжаются. Я ведь оказывала им всяческую поддержку в любовных делах. Писала стихи для их свадеб…
– Не припомню, чтобы кто-нибудь тебя об этом просил.
– Я просто жду, что они помогут мне осуществить мои мечты так же, как я помогала им.
– Не уверена, что наши поиски когда-нибудь закончатся.
– Ох, перестань.
– Нет, правда. Лично я не знаю женатых людей, которые бы вели спокойную жизнь.
– Нина, я сейчас скажу то, что тебе не понравится. Это не только мое мнение, но не у всех хватает смелости его озвучить. Дело не в феминизме, не в мужчинах и женщинах. Просто такова жизнь. Многие люди испытывают счастье, только вступая в отношения. Счастье для них – быть в паре. К сожалению, я из их числа.
– Откуда тебе известно, если ты никогда не была в серьезных отношениях? Ты возлагаешь на них все надежды и планируешь жизнь ради одного-единственного. А если в итоге тебя постигнет разочарование?
Лола погасила сигарету и вытащила новую.
– И кого ты имеешь в виду под «такими, как мы»? – спросила я.
– Одиноких, – сказала она.
Какое-то время мы передавали сигарету друг другу.
– Хочешь пойти в паб? – наконец предложила я. – Тут неподалеку есть местечко, где делают по-настоящему острую «Кровавую Мэри» и полно убогих клерков, желающих пофлиртовать.
– Ладно, пошли, – согласилась она, поправляя тюрбан.
На третьей бутылке белого вина я ощутила прилив пьяного снисхождения к той себе, которая четыре часа назад натянула легинсы и кроссовки, искренне веря, что проведет вечер на занятиях по «укреплению тела». Бедняжка.
– Кстати, как насчет твоего гиганта? – спросила Лола.
– Никаких вестей.
– Сколько уже прошло?
– Три дня.
– НЕ ВЗДУМАЙ сдаться первой, – сказала она, выставив палец и фокусируя на мне взгляд налитых кровью глаз. Одна из ее огромных сережек-колец исчезла.
– А без этого никак? Потому что я умираю от желания ему позвонить.
– Слушай, если мужик молчит три дня, все еще не так плохо. У меня есть кое-что для Полки Злорадства.
Полка Злорадства была нашим личным, постыдным тайником, куда в течение нескольких лет мы собирали истории о чужих несчастьях, чтобы легче переживать собственные. Со временем у нас накопилась подборка анекдотов на все случаи жизни, к которым мы могли обратиться в любой ситуации и таким образом взглянуть на свои беды под другим углом.
– Помнишь женщину по имени Джен с моей работы?
– Та, что участвовала в чемпионатах по пасьянсу?
– Она самая. В общем, Джен с мужем прожили вместе тридцать лет. Никогда не хотели детей и обитали вдвоем в квартире в Брикстоне. Были по-настоящему счастливы: ездили во всякие круизы в Исландию, слушали джазовые пластинки и воспитывали одноглазого кавалер-кинг-чарльз-спаниеля по кличке Глен.
– Ясно.
– Однажды Джен гуляла в Броквелл-парке с Гленом…
– С мужем?
– Да нет же, с собакой, – нетерпеливо пояснила Лола. – И Джен встретила мужчину намного моложе себя. Статный испанец, в духе Тони Данцы[19]. Подходит к ней и говорит: «Милый песик», а она такая: «Спасибо», а он: «Хозяйка еще милее», и бедняжка Джен – наивная клуша, которую никто не клеил с семидесятых, – совсем потеряла голову. Они идут в кальянную, знакомятся – его зовут Хорхе, слесарь из Жироны. Обменялись номерами. Короче говоря, у них завязалась интрижка.
– Ого.
– Вот и я о том же.
– Кто сейчас знакомится в парке?
– Ага. В этом-то вся соль. Значит, Хорхе говорит, что любит ее, просит уйти от мужа, чтобы начать новую жизнь вдвоем – и с Гленом тоже – в Кардиффе.
– Почему в Кардиффе?
– Не знаю. И она думает: «Возможно, это мой последний шанс на великую, страстную любовь. Я хочу испытать ее еще раз».
– А как же прекрасный муж и круизы в Исландию?
– Похоть, – сказала Лола тоном знатока. – Она делает нас дурами.
– Что дальше?
– Джен пакует две сумки – одну для себя, другую для Глена.
– Что, и для Глена тоже?!
– БОГОМ КЛЯНУСЬ! Один из тех миниатюрных рюкзачков, которые прилагаются к плюшевым медведям. Джен пишет мужу письмо, где все объясняет и молит о прощении. Говорит, что всегда будет его любить. Благодарит за самые счастливые годы своей жизни. Оставляет письмо на столе и едет на вокзал Виктория, где договорилась встретиться с Хорхе.
– И?
– Хорхе… – Лола глубоко вдохнула. – Так. И. Не. Явился.
– Не-е-ет…
– Да. Она прождала десять часов.
– Она ему звонила?
– Попала на голосовую почту.
– Ходила к нему домой?
– Он исчез.
– Что же она сделала?
– Вернулась домой, пыталась просить прощения, объясняла все минутным помешательством. Но муж ее не пустил.
– Ох, нет. Нет, нет, нет.
– Да. Не стал с ней разговаривать. Даже поменял замки.
– А слесарь, вероятно, был…
– Хорхе, – кивнула Лола. – Мы никогда не узнаем, пересекались ли они. И что сказали друг другу. В этой истории очень много вопросов.
– Где сейчас Джен?
– Живет в лодке на канале, – похоронным тоном сообщила Лола. – Как-нибудь пробегись по берегу и сама увидишь. Называется «Старая дева». Внизу нарисована морда одноглазого спаниеля. Ты почувствуешь запах за милю, потому что Джен вечно варит у себя комбучу. Говорит, это единственное средство от долгих ночей.
