Я резко прикусываю губу, пытаясь подавить боль, которую чувствую. Арина права. Я, правда, думала, что между нами что-то есть, когда он попросил меня остаться и выпить с ним вина, но на самом деле ничего особенного не произошло. Он был добр ко мне, а я его оттолкнула. Я не имею права злиться после того, как неоднократно отвергала его ухаживания, но я злюсь. Я чувствую себя преданной, снова.
Я прокручиваю страницу вниз, не в силах сдержаться. Мне не стоит читать статью, если один только вид фотографии причиняет такую боль, но я ничего не могу с собой поделать.
Я закрываю статью и выключаю телефон, не зная, что ответить на бесконечные сообщения Арины. Ревность поглощает меня, и сердце начинает болеть так сильно, что дыхание становится неровным. Я решила, что не буду связываться с Сергеем, так почему же удивляюсь, что он встречается с другой? Я могла бы попытаться убедить себя, что просто злюсь из-за вранья, но это не так. Мне больно. Больно от того, что он живет дальше, а я не могу.
Я отталкиваю Фому, потому что знаю, мы не можем быть вместе, не тогда, когда я его няня и студентка. Но я не хочу, чтобы он был с кем-то еще. Это иррационально, но я ничего не могу с собой поделать.
Я выпрямляюсь, когда слышу его шаги в коридоре. Похоже, сегодня он пришел рано. Я прикусываю губу, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Если я встречусь с ним сейчас, то наверняка выплесну боль и гнев, не имея на это никакого права.
— Папа! — радуется Лена, когда он входит. Она вскакивает и бежит к нему. — Ты уже дома!
Фома поднимает ее на руки, кружит и крепко обнимает.
— Да. Я скучал. У меня еще много работы, но очень захотелось провести вечер с вами, ребята. Поэтому мы можем вместе поработать из дома.
— Мы с Колей уже сделали домашку, так что работать тут будешь только ты.
Сергей смеется, и от этого звука у меня в груди просыпается болезненная тоска, которую я не могу объяснить.
— Все в порядке, милая. Я буду счастлив, если ты просто почитаешь рядом, пока я буду возиться с документами. Как тебе такой план?
Она кивает, но Коля разочарованно стонет.
— Но мы же хотели посмотреть с Лерой фильм!
Фома смотрит в нашу сторону, но я не отрываю взгляд от телевизора. Я должна поздороваться, но не могу заставить себя посмотреть ему в лицо. Я слишком боюсь, что он увидит меня насквозь.
— Валерия, не могла бы ты пройти за мной, пожалуйста? Я бы хотел поговорить с тобой.
Я напрягаюсь и прикусываю губу, кивая и поднимаясь на ноги. Мне хочется уйти, но я не могу придумать достойного оправдания. К моему удивлению, Фома поднимается по лестнице, а не направляется в свой кабинет, и я неохотно иду за ним.
Он открывает дверь, и я вхожу, внезапно почувствовав себя уязвимой. Фома закрывает за собой дверь и снимает галстук. Он бросает его на пол и, кажется, погружается в раздумья. Он смотрит в окно, а не на меня, а я не могу отвести взгляд, когда он снимает пиджак и кладет его на кровать.
Его руки переходят к рубашке, и мое сердце начинает биться чаще, когда он расстегивает пуговицы, открывая все новые и новые участки своего тела. Фома снимает ее, и она тоже присоединяется к пиджаку на кровати.
— Что ты делаешь? — тихо выдыхаю я, мой голос мягкий. Фома смотрит на меня, его взгляд напряжен.
— Переодеваюсь.
Я прочищаю горло и киваю.
— Мне подождать снаружи?
— Зачем? Что ты здесь не видела?
