Я с трудом сглатываю, пока он расстегивает брюки. Фома выглядит невероятно, стоя вот так, лучи солнца освещают его силуэт. Я хочу схватить его за волосы и поцеловать.
Он натягивает серые треники и белую футболку, а затем наконец поворачивается.
— Мне нужно, чтобы ты присмотрела за детьми завтра вечером и была здесь всю ночь.
Я обхватываю себя руками, сердце болезненно сжимается, ревность гложет меня. Он хочет, чтобы я присмотрела за детьми ночью? Он вообще не планирует возвращаться домой?
— Понятно, — пробормотала я. — Ладно, останусь.
Он кивает и проводит рукой по волосам.
— Ты не будешь спрашивать меня, куда я иду и с кем буду?
— Я догадываюсь, с кем ты будешь, — огрызаюсь я, не в силах сдержаться.
— Что? — он резко меняется в лице. — Нет, стой…
Я качаю головой и делаю шаг в сторону.
— Раз ты уже дома, я ухожу. Буду здесь завтра, вовремя.
— Лера, — говорит он, и в его голосе звучит та же злость, что и в моем. Какое право он имеет злиться на меня, если сам так издевается?
Я захлопываю дверь его кабинета и спешу вниз по лестнице. Я стараюсь не думать о том, что он может встречаться с Лизой, но у меня не получается.
Сергей
— Тебя назвали в честь певицы Валерии, да? — спрашивает у Леры Коля. — Один мой новый друг из школы про нее рассказал. Что его мама с подругами в молодости очень любили эту самую Валерию.
— Я уверен, что ее родители не занимались такими глупостями, — я смеюсь, и Коля закатывает глаза.
Лера на мгновение поднимает на меня взгляд, а затем снова отводит его. Это первый раз, когда она вообще смотрит на меня сегодня.
— Мне кажется, что если меня и называли в честь кого-то из знаменитостей, это был Валерий Меладзе. Спросишь потом у папы, кто он такой. Мои родители до сих пор в восторге от его песен. Особенно мама.
Все это время Лера обращается исключительно к Коле. Она старательно избегает меня с нашего последнего разговора, и я не знаю, что с этим делать. Когда я вчера вернулся домой, я хотел объяснить ей, что ситуация с Лизой была не тем, чем казалась, но она, похоже, совсем не хотела меня слушать. Мне не следовало провоцировать ее и просить присмотреть за детьми сегодня вечером, но хотя бы раз я хотел увидеть, как она теряет спокойствие из-за меня. Я ожидал, что она задаст мне вопрос или хотя бы даст понять, что ревнует, но она не дала мне ничего.
Лера ведет себя со мной отчужденно, и хотя это не ревность, которую я ожидал увидеть, мне пока достаточно. Я поправляю футболку и улыбаюсь Лене.
— Как я выгляжу? — спрашиваю я, еще больше провоцируя Леру. Ее взгляд бегает по моему телу, якобы бесстрастный, но я вижу злость, которую она пытается скрыть.
— Ты выглядишь мило, папа.
— Мило? Это хорошо или плохо?
Взгляд, который бросает на меня Лена, можно описать только как жалостливый.
— Это… хорошо. Ты хорошо выглядишь.
— А ты что думаешь? — спрашиваю я Леру.
Та бросает взгляд на Лену, затем поворачивается ко мне и кивает.
— Я согласна. Ты выглядишь мило.
Эти две женщины… они сговорились против меня.
Лера берет бумаги, которые просматривала за столом, и рассматривает их, не выпуская из рук. Я заметил, что так она поступает, когда ей неспокойно.
— Я думаю, ты отлично выглядишь, папа. А дядя Антон приедет на одной из своих крутых тачек? Как думаешь, он прокатит меня?
Лера замирает, ее взгляд медленно перемещается на меня, и я ухмыляюсь облегчению, которое вижу в ее глазах.
— Не знаю, малыш. Если ты его вежливо попросишь, он, наверное, согласится.
— Круто, — говорит он. — Лер, сфоткаешь меня? Мои друзья просто обалдеют. Надо будет как-нибудь попросить его подвезти меня в школу.
Я качаю головой. Неужели этот парень не понимает, что мы так же богаты, как и мой лучший друг? Единственная причина, по которой у нас нет спорткаров, заключается в том, что они недостаточно безопасны.
Коля вскакивает и убегает, когда раздается звонок в дверь.
— Увидимся позже, — говорю я Лере. — Как только дети лягут спать, ты можешь воспользоваться любой из гостевых комнат и тоже отдыхать. Я не знаю, во сколько вернусь.
Она кивает, все еще выглядя взволнованной.
— Хорошего вечера, — нерешительно говорит она, и я киваю, снисходительно улыбаясь.
Вытащить Колю из машины Антохи почти невозможно, но в конце концов мы добираемся до бара. Коля этого не знает, но единственная причина, по которой Антоха вообще заехал за мной, — это любовь моего сына к его машинам.
— Это она, да? Ваша няня? Та девушка, на которой ты помешался, — говорит он, как только мы садимся.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, но потом качаю головой. Антоха прекрасно читает людей. Он управляет очень известной частной охранной компанией и прекрасно разбирается в людях — это профессиональное.
— Что ты собираешься делать? Ты дал ей сбежать однажды, неужели позволишь ускользнуть снова?
— Черт, братан. Сначала купи мне чего покрепче. Что за допрос?
Он прислоняется к барной стойке и ухмыляется.
— Кто-то должен задавать тебе такие вопросы, Фома. Никто, кроме меня, этого не сделает. Я всегда знал, что Эмили не для тебя. Ты никогда не сходил с ума по ней, как по Лере.
Это правда.
