Миральд признался мне, что закрепление связи настолько опьянило его Мира, что внутренний дракон снова стал своевольничать, не желая покидать свое сокровище, то есть меня, даже на секунду. Ещё Мир очень ревниво относился ко всем, кто ко мне подходил и дотрагивался до меня. Поэтому я и пришла на Больший Совет драконов с распущенными волосами, — ни Аника, ни Мирика не смогли подойти ко мне, чтобы уложить волосы в прическу: Мир использовал драконью магию и не давал девушкам ко мне приблизиться.
Платье я уже надела под стать прическе, подражая драконицам. От моего внешнего вида, похоже, и Мир, и Миральд потеряли дар речи от восхищения…
И сейчас, наблюдая, как высокие крепкие драконы решительно ко мне приближаются, я почувствовала, как бешеная слепая ярость затапливает моего Миральда, который через мгновение… перевоплотился в прекрасного белого дракона прямо в зале Большого Совета, шокировав всех присутствующих, сломав пару несущих колонн и раздавив десяток кресел. Хорошо, зал для совещаний был огромным, с очень высоким потолком, поэтому больше разрушений не случилось.
После того, как Мир жестко хлестнул хвостом четыре мужские фигуры, сейчас распластанные кто где, а его мощный длинный хвост лег вокруг меня, никого не подпуская к моей тонкой золотой фигурке, в зале воцарилась потрясенная тишина.
— Мир, со мной все хорошо. Мне не причинили вред, — мягко проговорила я, намеренно вслух, встречаясь взглядом с вертикальными зрачками Мира, лаская ладошкой хвост своего дракона. Своего защитника.
Осознала, как чувства благодарности и счастья затапливают меня, согревая.
«Стать твоей истинной парой, сэр Миральд Мэлвис, после всех моих жизненных перипетий, что это, если… не награда Пресветлой Богини?» — мысленно обратилась к дракону.
Недоверчивые главы кланов, похоже, теперь поверили, что дракон сэра Миральда Мэлвиса вернулся благодаря мне, а я являюсь его истинной парой.
На мужских лицах был написан искренний восторг. А ещё надежда… на чудо, наверное. Ведь за последние двести лет свою истинную пару смогли найти единицы драконов. Конечно, среди дракониц, что никак не повлияло на драконью магию, которая все равно не возвращалась.
Арнольд Мэлвис медленно встал со своего кресла. Старший принц в Большом Совете представлял клан белых драконов. На мужском лице застыло жесткое выражение, в глазах отражался холод.
— Ваше величество, выходит, что в течение нескольких лет вы скрывали информацию, которая имеет огромные значение, как для Ритании, так и для всей расы драконов, — тихим голосом, от которого у меня волоски на теле встали дыбом, проговорил его высочество. Мир недовольно рыкнул, почувствовав мой невольный страх, но я мысленно успокоила его.
— Вы поставили личные интересы выше имперских, забыв о своих обязанностях императора, — сдержанно продолжил принц Арнольд. — Ввиду серьезности совершенного вами преступления я выражаю вам недоверие, как императору. Представителям Большого Совета предлагаю проголосовать относительно того, имеете ли вы право и дальше занимать трон Ритании. Напоминаю всем представителям кланов, что, в случае общего выражения «недоверия» императору или поддержание «недоверия» большинством голосов, Большой Совет также распускается, и в течение трех дней собирается новый, который выберет императора.
В зале Большого Совета вновь воцарилась тишина. Я с замиранием сердца ждала решения глав кланов, тихонько щипая себя за руку. Мне все ещё не верилось, что мы с Миральдом с помощью портала появились в зале Большого Совета, объявили о своей истинности, а теперь Кассию Первому грозит потеря трона.
— Выражаю «недоверие» императору, — первым из всех хмуро изрек Арнольд Мэлвис, уставившись перед собой хмурым взглядом.
— Выражаю «недоверие», — поднялся со своего места глава клана черных, тот самый герцог, который до этого первым выразил недоверие признанию Миральда.
— Выражаю «недоверие», — тяжело вздохнул представитель изумрудных, поднимаясь с кресла.
— Поддерживаю «недоверие», — довольно нехотя проронил рубиновый представитель, качая головой и вздыхая.
— Не доверяю, — высокомерно заявил золотой дракон, присоединяясь ко остальным.
Единогласно.
На Кассия Первого было страшно смотреть. Красивые благородные черты лица исказились от ярости и заострились, губы сжались в тонкую, почти невидимую, злую линию. Показалось, что император тоже сейчас перевоплотится в дракона.
Но Кассий Первый все же удержался от перевоплощения, невероятной силой воли подчинив себе своего взбешенного внутреннего дракона.
— Ваше величество, — голос принца Арнольда прозвучал нейтрально, — вы больше не являетесь императором Ритании.
Герцог Валис подошел к тому, кто много лет являлся его императором, и из рук в руки принял императорские регалии.
