– С помойки, ты хотел сказать?
Тётушки картинно ахнули. Эйб икнул. А Эллиот вмиг побелел лицом и гаркнул:
– Вон из-за стола! Оба. Живо!
Смолчать на это невозможно. Я швырнула измятую салфетку на стол.
– Все вы – и Эйдан, и Эймар, и ты, Эйб, и особенно ты, Эллиот, – я обвела уничижительным взглядом каждого по очереди, – только называетесь сыновьями джентльмена, а на самом деле ведёте себя хуже подростков из колонии для дефективных! Мне жаль, что мы стали одной семьёй, я бы не то что завтрак, я с вами и один город делить бы не стала, но кто у меня спрашивал!
– Но я же ничего не сделал, – по своему обыкновению протянул Эйб.
– Мы знаем, что тебе пришлось пережить, дорогая Виктория, и искренне тебе сочувствуем, – затянула одна из тётушек, а другая подхватила: – Но это было чересчур жестоко по отношению к братьям, пусть даже они и позволяют себе слишком много.
– То, что мне пришлось пережить, давно в прошлом, и на моё восприятие окружающей действительности никак не влияет, – с трудом держа себя в руках, ответила я, – а если кому-то и нужно извиниться, то явно не мне.
– Вы всё ещё здесь? – рыкнул Эл.
Эйдан поднялся так резво, что стул опрокинулся и упал бы на пол, если бы вовремя подоспевший лакей его не подхватил.
– За правду не извиняются, – выпалил он и вылетел из гостиной, будто подгоняемый невидимой силой.
За ним, не переставая жевать, ленивой походкой вышел и Эймар.
– Это неправда! – дрожавшим голосом, будто оправдываясь, произнесла сестрёнка. – До того, как папа погиб, мы жили в фамильном особняке на Роуз-стрит в самом богатом районе столицы и у нас был свой шеф-повар. Да и после мы не бедствовали. В последнее время мы с мамой жили в Бьюфорде, Маллоу, Килкейте, а вы знаете, какие это недешёвые города!
О да, на путешествия по лучшим курортам страны мама спустила остаток вырученных за особняк денег, как будто специально подыскивала там нового мужа. Но кто я такая, чтобы её осуждать? Женщинам в нашей семье, видно, просто не везёт на деньги.
– Конечно, дорогая, – закивала одна из тётушек, – нам известна ваша история.
А другая добавила, глядя при этом на меня:
– Причём досконально.
– Досконально только богу известно, – парировала я.
– Я хочу принести извинения за своих братьев, – произнёс Эллиот. – Они не должны были так говорить.
– Как часто мы делаем то, чего не должны, не так ли? – философски заметила я.
Клянусь, я услышала, как он скрипнул зубами, прежде чем ответить:
– Возможно, кто-то и жалеет. Мне это чувство неведомо.
– И, похоже, не только это, – ядовито улыбнулась я. – Спасибо, я сыта.
Вместе со мной гостиную покинула и Виви. В её глазах блестели непролитые слёзы, но она держала себя в руках, я даже позавидовала её хладнокровию. Если до этого дня Эйдан немножечко ей нравился, то теперь, думаю, у него совершенно нет шансов.
– Сколько это ещё будет продолжаться, Тори? – возмущалась сестрёнка. – Восемнадцать мне только через полгода, за это время я успею раз сто убить каждого из братцев и столько же воскресить! Но лишь для того, чтобы убить снова!
– Жаль, что некромантия – всего лишь сказка, – посочувствовала я.
– Но еда здесь и правда так себе, – переключилась на другую тему Ви.
– Согласна, готовят здесь не очень. Заглянем в кухню познакомиться с кухаркой?
Ви согласилась, и мы спустились в цокольный этаж в царство кипящих кастрюль и скворчащих сковородок.
Кухарка миссис Хьюз оказалась высокой и тощей, точно самка богомола, и начисто лишенной каких-либо эмоций женщиной средних лет. Она сухо приветствовала нас и уверила, что продукты для господского стола покупаются в лучших магазинах города. Может, она попросту не сильна в кулинарии? Спорить я не стала, но пообещала себе разобраться с ситуацией.
– Что будешь делать, Тори? – поинтересовалась Ви, когда мы возвращались в жилое крыло.
– Хочу поработать до обеда. А ты? Хочешь, чтобы я полетала с тобой?
– Хотелось бы, но настаивать не буду. Немного отдохну после еды и полетаю вокруг города.
– Будешь осваивать воздушную трассу перед гонками?
– Давно пора начать усиленную подготовку.
– Будь осторожной, Ви.
– Как скажешь. Если захочешь присоединиться, дай знать.
Садилась за стол с тяжёлыми мыслями. Волновалась за Виви и, что греха таить, боялась, что снова не смогу сосредоточиться на работе. Ещё и совесть мучила за брошенные за завтраком слова. Слишком жёстко получилось. Хотела наладить с братьями контакт и только всё испортила.
Вздохнув, я потянулась к коммуникатору проверить входящие сообщения.
Первое было от мамы.
«Доброе утро, моя красавица! – писала она. – Надеюсь, вы там справляетесь без меня? Доехали отлично. В Уиклоу чудесная погода и очаровательные пейзажи. Тебе стоит увидеть всё собственными глазами. Целую, мама».
А второе было подписано именем заказчика, которому я писала курсовой проект.
«Привет. По курсовой отбой. Меня отчислили сегодняшним днём. Задаток можешь оставить себе».
Я перечитала дважды, ибо мой мозг не мог смириться с мыслью, что меня кинули на деньги во второй раз за год.
Но увы. Всё было предельно ясно.