– Ты отлично потрудился, Эйб, – похвалила я мелкого.
– Спасибо за танец, Тори, – не остался в долгу тот. – Предлагаю устроить пикник в саду. Могу я пригласить Эла присоединиться к нам?
У мальчика так горели глазёнки, что отказать ему я попросту не смогла.
Разместились на лугу среди душистых цветов. С пологого берега открывался вид на озеро с плавающими лебедями, с запада на север протянулась дубовая роща, а на востоке над зарослями рододендронов возвышался замок. Остров находился вдали от основной воздушной трассы и драконов мы не видели, как и они нас. Погода была чудесной, закуски – выше всяких похвал и всё шло вполне неплохо, пока Эйбу не пришло в голову спросить меня о прошлом.
– Тётушки говорили, что тебе пришлось пережить что-то очень страшное. Я люблю страшные истории. Расскажешь?
Первой мыслью было умудриться не подавиться брускеттой с лососем. А второй: как бы мальчишке повежливее объяснить, что нельзя врываться в чужое личное пространство без спроса – ни ему, ни тётушкам, ни кому бы то ни было ещё?
– Они имели в виду потерю одного из родителей, всем нам пришлось пережить то же самое, – ответил вместо меня Эллиот. Он развалился на другом конце пледа и лениво потягивал через трубочку апельсиновый сок. – И ещё. По-моему, тебе говорили о правилах поведения, и не раз. В чём проблема запомнить?
– Говорили, и что? – пожал плечом мелкий. – Я же не спрашиваю о чём-то непристойном. Мы теперь одна семья и было бы странно не поинтересоваться у сестры, как она жила и чем занималась до встречи со мной.
– В чём-то ты, безусловно, прав, но мысли следует облекать в более вежливую форму.
А мой «братец» бывает не только опасным и невыносимым, но и нудным!
«Если бы ты сам облекал свои мысли в удобоваримую форму», – послала ему телепатический сигнал. А вслух сказала:
– Может быть, кое-что и расскажу, если ты, Эйб, начнёшь первым.
– Я не знаю, что рассказывать о себе, – после небольшой паузы ответил мальчик. – Моя жизнь не очень-то насыщена событиями.
– Как окончил учебный год?
– Ну… нормально.
– Какие предметы нравятся? Какие не очень?
– Точные науки – не мой конёк.
– Значит, ты – гуманитарий?
– Чего-чего? – насупился Эйб.
– Гуманитарий – это не ругательство, – объяснила я, – так называют человека с наглядно-образным типом мышления. Его стихия – это история, литература, философия, социология, психология, культура и искусство. Тебе ведь эти предметы больше нравятся, чем, скажем, математика и химия?
– Не люблю математику.
– Ну а я просто люблю порядок во всём и в цифрах в том числе.
Вообще-то, точные науки – не совсем моя стихия, я поступила на экономический исключительно потому, чтобы работать в компании отца и со временем возглавить её на пару со своим будущим мужем, но жизнь имеет обыкновение ставить людей в дурацкое положение.
– Ты математик? – продолжал допрос Эйб.
– Я учусь на экономиста. А ты кем хочешь стать, когда вырастешь?
– Не знаю. Не думал пока.
Его быстрый и категоричный ответ наводил на мысль, будто он не хочет делиться личным и афишировать своё хобби. Я не стала настаивать и немного рассказала о своей студенческой жизни: о предметах, которые нам преподают, о профессорах, друзьях и дополнительных занятиях по интересам.
Тогда-то Эйб и прокололся.
– Отец говорит, что художник – это не профессия. Поэтому Эл и поступил на юриста.
– Спасибо, Эйб, ты только что выдал мой самый постыдный секрет, – с серьёзной миной проговорил Эллиот и потянулся за клубничным десертом.
– Упс. Прости, я случайно, – пробормотал мелкий.
Боюсь, что улыбку мне сдержать не удалось. До этого момента я держалась молодцом. Сердце билось относительно ровно, кожа не дымилась, выдерживая взгляд старшего «братца», а тут что-то накатило такое непонятно щемящее, в груди потеплело, словно там загорелась маленькая звёздочка. На секунду мне показалось, что брешь пробита и мы подружимся, станем нормальной семьёй, но затем память подкинула все его скабрёзные намёки и мою на них реакцию. Нет, не подружимся. Просто каких-то шесть месяцев, пока Виви не исполнится восемнадцать и я не заберу её с собой в столицу, нам придётся друг друга терпеть.
– Ты тоже любишь рисовать? – поинтересовалась я у Эйба.
– Балуюсь иногда, – ответил тот. – Мистер Блейз говорит, у меня талант.
– Покажешь как-нибудь свои работы?
– Может быть. Но у Эллиота получается намного лучше. Ты бы видела, какие шедевры выходят из-под его кисти!
– Какая муха тебя укусила сегодня? – Эл бросил на брата такой взгляд, что я всерьёз заволновалась, как бы не случилось чего.
– С удовольствием посмотрю, если Эллиот захочет мне показать, – поспешила сгладить ситуацию я. – А если ты всё ещё готов слушать, могу рассказать что-то на самом деле страшное.
– Я всегда готов слушать страшилки! – потёр руки Эйб и уселся поудобнее.