– Вот это энергетика! – глаза Митрофании восторженно загорелись. – Потрясающе! Да, Радослава живёт где-то недалеко. Я её чувствую.
– Предлагаю разделиться! – выпалила я. – Пойдём в разные стороны, телефоны держим в руках. Кто найдёт дом Радославы – звонит остальным.
– Я пойду направо. Я ощущаю там очень светлую и сильную энергию! – оживленно проговорила Митрофания.
– Мы с Машенькой пойдём слева, недалеко от дороги, – решительно выбрала самый безопасный путь Машина мать.
А мне, значит, остаётся прямо. У маленькой компании были такие торжественные лица, будто они стояли у сказочного камня с надписью: «Направо пойдёшь – коня потеряешь…»
Внезапно в голове возникла посторонняя и навязчивая мысль, которую словно проговаривал-тараторил голос Радославы:
– Направо пойдёт – ничего не найдёт, налево пойдут – ничего не найдут. Прямо пойдёшь – поглядим, что найдёшь.
Я с облегчением улыбнулась. Не уверена, что старуха меня помнит, но, по крайней мере, даёт знак, что искать её – не совсем безнадёжное дело. Я решительно двинулась в самую гущу сорняков, ругая себя за то, что надела платье. Могла бы и сообразить, что могу поехать сюда, и в джинсах в роще будет гораздо удобнее. Справа и слева за деревьями с каждым шагом отдалялись от меня попутчицы. Я отметила, что Маша и её мать выбирают дорожку поудобнее. Митрофания наоборот ломилась через рощу, сминая все на своём пути, словно слон через джунгли. Я не торопилась, вглядываясь в кривые стволы деревьев, словно указывающие направление. А если и правда указывают?
С каждым моим шагом сорняки становились все реже, передо мной вырисовывалась узенькая тропка. Ноги нещадно зачесались от какой-то растительной пакости неизвестной породы. Я ускорила шаг. В тени деревьев было прохладно, я шла мимо дубов, берёз, сосен, отмечая, что они тоже словно слегка расступаются.
Вот и просвет между выстроенными в шеренгу кленами. Я почти выбежала на знакомую поляну, посреди которой стояла крепкая бревенчатая изба, а недалеко от неё был выложен колодец из бревнышек.
Днём жилище Радославы не показалось мне таким мрачным, как ночью. Расписные под хохлому ставни были открыты, на подоконниках росли цветы в горшках. Вокруг избушки зеленела трава, в ней выделялись яркие, жёлтые и седые, белые головки одуванчиков. На свету я обратила внимание, что здоровенных сорняков на поляне не было. Зато тут росли чабрец, подорожник, тысячелистник и ещё травки, которых я не знала, но была почти уверена, что они лекарственные или для чего-то полезные. Небольшие заросли крапивы не портили картину, я заметила, что несколько стеблей аккуратно срезаны. Не знаю уж, что делает со жгучей крапивой Радослава, но заросли тоже для чего-то нужны ясновидящей.
Я подошла к крыльцу, пытаясь сообразить, с чего вообще начать разговор. Попробуй объяснить, кто я и что мне нужно!
Постучать не успела, хозяйка открыла дверь сама и смерила меня пронизывающим взглядом.
– Здравствуйте, Радослава, – начала я.
– Предупреждать о приходе надо, – буркнула она. – А то у меня человек сидит, а тут ты явилась, да ещё с компанией каких-то малахольных дамочек, – старушка скривилась.
– Я бы без них не добралась, – призналась я. – Мне очень нужно с вами поговорить, пожалуйста. Можно я подожду, пока человек уйдёт?
– Пришла бы без дела, ты бы меня и не нашла, – она хмыкнула. – Дара у тебя нет, я тебя не знаю. Ну и откуда ты такая взялась? – взгляд Радославы стал оценивающим.
– Долгая история, а у вас человек сидит, – упавшим голосом напомнила я.
Ведь готовилась к тому, что Радослава меня не узнает, а всё равно грустно. Как теперь убедить ее, что мы позавчера вечером пили у неё чай с пирожками, и это был понедельник?
– В чем ты там меня убеждать собралась? – прищурилась старуха. – Ты просто вспомни то, что хочешь мне рассказать, я и так увижу.
Я вздрогнула от неожиданности. Как она это делает?
– И давай-ка скорее, – поторопила Радослава, глядя мне в глаза.
Да уж, попробуй тут разбери, с чего начать! То ли с Мойры, то ли с НИИ, то ли со свадьбы… А может, с посиделок за пирожками?
Старуха не отрывала от меня взгляда. Её брови медленно двигались друг к другу, на лбу отчётливо вырисовывалась каждая морщинка.
– Не мельтеши! – прикрикнула она. – Я за тобой не успеваю. Мойра реальность меняла, это я поняла. Потом всё, видать, на место вернулось, так?
Я кивнула.
– Ты в НИИ работаешь? – уточнила Радослава.
– Нет, но в той реальности работала, – я попыталась представить схему города с красными и жёлтыми точками, а потом её же, покрытую серой паутиной тонких линий.
– Так, – медленно проговорила старуха. Мышцы её лица расслабились, взгляд стал обычным, послеповато-прищуренным. – Ну а ко мне-то ты зачем пришла?
– Помогите мне связаться с Владом, – выдохнула я.
Губы Радославы дрогнули, словно она старалась сдержать улыбку.
– Мойра умеет составлять пары, – старуха прищелкнула языком. – Он тебя не помнит, ручаюсь. Но с утра Владомир звонил какой-то… не такой, как обычно. Сам говорил, чувство, как будто потерял или забыл что-то очень ценное. Ну, заходи, подождешь немного, потом подробно всё расскажешь.
