Уже взявшись за ручку двери, я на миг обернулась, а комната озарилась чистым светом, и в глазах заиграли зайчики, но свет угас, да и зрение быстро восстановилось.
Рядом с кроватью стояла та самая женщина. Мы встречались уже третий раз, и именно по ее просьбе я согласилась на этот самоубийственный квест. И по ее просьбе я молчала, как партизан на допросе. Почему я это делала, я и сама не понимала, просто в какой-то момент я поверила ей от начала и до конца. Любое слово как аксиома.
— Ну и куда ты направилась, девочка? — как журчание ручья прозвучал ее голос, — Неужели ты хочешь оставить его одного? Ему и так сейчас очень плохо, а если ты уйдешь, что с ним будет?
Голос звучал как и тогда, словно шум ветра, или плеск воды, — мелодичный и очень мягкий, но не было того чувства веры в нее, как раньше.
— А я?! А что будет со мной?! Как мне-то теперь жить, зная все это? — невольно повысила я голос, но осеклась, понимая, что могу разбудить Риза.
— Не бойся, он не проснется, — улыбнулась она, — Пока мы говорим, он будет спать, и видеть чудесные сны.
Она присела на кровать, взяла руку риза и погладила ее. Первым желанием, вспыхнувшим во мне, было возмутиться, но это было столь невинно, что я промолчала.
— Мой мальчик, — с нежностью прошептала она, — прости меня.
Казалось, познакомившись с Ризом и его, а также уже и моими друзьями, я должна бы перестать удивляться, но, похоже, это невозможно. Она провела ладонью по его щеке, Риз во сне прижал её ладонь, и прошептал: «Мама».
Мама? Ему снилась мама? Риз за то время что мы знакомы, казался мне человеком, появившимся из ниоткуда. Да я понимала, — он человек, а значит у него есть родители, но вот ощущение такое присутствовало. Удивление возросло в разы, когда я увидела дорожку от слезы скатившейся по щеке женщины. Она сорвалась, и упала на пол, чистой воды брильянтом, который покатился мне под ноги.
— Идем, — женщина резко поднялась, подошла ко мне и взяла за руку, — нам нужно поговорить без лишних ушей.
На миг, спальня с Ризом исчезла, и мы оказались в небольшой, но уютно обставленной комнате.
— Ну вот, тут нам никто не помешает, Ирина Вениаминовна, — с улыбкой произнесла она. И я даже не сразу поняла, что она назвала меня по отчеству, — Да, да, я знаю твоего папу, — не дала мне она сказать и слово, — но думаю у тебя совсем другие вопросы сейчас в приоритете? Задавай, я отвечу, теперь нет нужды скрывать правду.
А вот тут я задумалась, вопросов было много, но нужен был один, главный. Она не торопила меня, но мои мысли скакали как табун диких лошадей. А, будь что будет….
— Почему я? — задала я вопрос.
Женщина рассмеялась, легко и непринужденно:
— Ну, тут все просто, он любит тебя.
Я сдавленно цыкнула. Действительно просто. Просто оказалась рядом в нужный момент. Неужели я ошиблась, сказав это? Видно на моем лице отобразилась досада, хоть я и пыталась это скрыть.
Она подошла ко мне, и твердой рукой усадила в удобное кресло, сунув в руку стакан с соком. Я отхлебнула, сок показался мне горьким.
— На самом деле ты задала очень правильный вопрос, — продолжила женщина, — Я хочу рассказать тебе небольшую историю. И ты поймешь, почему это ты, а не кто то иной. Меня зовут, звали Ольга. У меня были муж и сын. И все было замечательно, пока мой супруг не увлекся одним глобальным проектом.
— Игра? — догадка сама всплыла в голове.
— Именно, моя девочка, она самая, будь она неладна, — женщина поморщилась, а на ее лицо легла тень, — Он стал месяцами пропадать на работе. Почти не появлялся дома, мы с сыном очень скучали по нему, но работа поглотила его целиком и полностью.
Вот это как раз я полностью понимала. Такое чувство, что это была моя история.
— Сын рос, и как то незаметно стал юношей, — продолжила она, — Но было в нем что-то этакое.
— Что? — невольно вырвалось у меня.
— Я не знаю, — пожала она плечами, — но когда он смотрел на мир, было видно, что он видит что-то иное. А дальше я заболела, и не стала бороться, — женщина печально вздохнула, — наверное, это было моей главной ошибкой. Я оставила своих любимых мужчин одних в том мире. Мой сын обвинил во всем своего отца и ушел, хлопнув дверью. А мой супруг не смирился со своей потерей, и создал меня, ту, что позже назвали системой. Я уже не была Ольгой, а лишь воспоминанием о ней. Сделав это, он завершил проект и просто исчез.
— Странно, такие люди так просто не исчезают, — взяло вверх папино воспитание. Она внимательно посмотрела на меня, и чуть заметно улыбнулась.
— Я тоже так думаю, и боюсь, произошло самое худшее, а наш сын теперь сирота.
— Печальная история, но не отвечает на главный вопрос, причем тут я-то? — да понятно к чему она клонит, но вот совсем не очевидно. На моем месте спокойно мог быть другой человек. В собственную исключительность я никогда не верила. И это тоже было влияние отца и его мне «подарок» — рациональность. Он всегда говорил, если в тебя тыкают пальцем и говорят, что ты не заменим, ищи выгоду.
— А ты еще не поняла кто мой сын? Думаю, картинка уже должна была сложиться в твоей голове.
