Я уж не знаю, кто и как им позволил построить это в центре города, но факт есть факт, и теперь это здание очень сильно выбивалось из общего вида старой Москвы.
Мы въехали на стоянку, и отец, наконец, соизволил мне сказать одно слово:
— Идем.
Я почти бегом последовала за ним, а он, даже не подумав сбавить шаг, подошел к лифту. Дверь открылась, и мы вошли, я уже хотела нажать кнопку этажа, на котором находится его кабинет, но он остановил мою руку. Провел карточкой со своим пропуском, по почти незаметной камере видеонаблюдения и сказал: «Допуск 02.1.77». Сбоку от меня раздалось жужжание, и отошла небольшая панель у лифта, с такими же кнопками, как и на обычной. Отец нажал на семь, и мы поехали, только не вверх, а вниз.
— Вот только никому ни слова, — предупредил он меня. Да я и сама уже поняла, что лучше держать рот за замком.
Дверь лифта открылась, и мы пошли по коридору, вокруг за прозрачными стеклами суетились люди в белых халатах, стояли капсулы, только назвать их игровыми у меня язык бы не повернулся. Даже моя, навороченная, по виду не более чем изделие отечественного автопрома по сравнению с Бентли. Хотя может тут сравнение и не особо верное, у папы-то наше авто, но промышленным его явно никто бы не назвал.
— Идем, не отставай, — подал голос отец. Я ринулась его догонять и уже вместе мы вошли в очередную лабораторию. Абсолютно белоснежная комната, и мы, словно белые вороны в ней, как бы каламбурно это не звучало.
Вокруг нас ездили сканеры и множество роботов. Они тоненько пищали, иногда резко взрываясь трелью гудков. Ходили очень занятые по виду сотрудники, тоже в белых костюмах, которые шипели на роботов, мешающихся под ногами, и бросали озадаченные взгляды на нас. Ярко горели лампы, освещая всю это сюрреалистичность. А посередине стояли три капсулы.
— Иди, посмотри, — отец подтолкнул меня к ним.
Я осторожно двинулась, подходя к первой. За стеклом лежала девушка, и я с трудом, но узнала в ней Машу. Едва удержав себя от вскрика, я оглянулась на отца с вопросом в глазах.
— Ты дальше смотри, — ответил он.
Уже, боясь, что я увижу, я двинулась к ней. Там лежал мужчина, но какой-то странный, высокий, симпатичный, очень истощенный, а еще очень худые ноги и одна рука. Озарение пришло быстро.
— Олег, — тихо прошептала я.
В третью я до ужаса не хотела глядеть, и бросилась к отцу. Но тот схватил меня и потащил к ней. Я закрыла глаза и замотала головой.
— Нет, не хочу, не буду! Я боюсь.
— Смотри! — резко рявкнул папа.
Не узнать его я не могла, это был именно он. Я бы узнала его, даже если бы он не был так похож, но тут лежала его полная копия. То есть даже не копия, а он сам. Риз, мой Риз! Живой. Слезы сами хлынули из глаз. А они мне не верили, говорили, что я зря трачу время. Крепкие руки легли мне на плечи:
— Я же обещал тебе, дочка.
— Спасибо пап, — уткнулась я ему в плечо.
Выйдя из лаборатории, папа вел меня под руку, потому что ноги меня совсем не держали. Мы долго ехали в лифте, и поднялись на этаж, где был его кабинет. Я, конечно, порывалась задать миллион вопросов, но он отмахнулся, сказав, что позже на все ответит.
Войдя в кабинет, он усадил меня в кресло и сделал знак молчать, сам же активировал какое-то устройство и сел в свое кресло.
— Вот теперь можно и поговорить без лишних ушей, — улыбнулся он и кивнул, — спрашивай.
— А что спрашивать-то? — спросила я у него. Весь рой из вопросов словно рассыпался.
— У, дочь, — протянул он, очень удивившись, — ты вообще в порядке?
— А ты как думаешь? — огрызнулась я.
— Ты на отца-то не рычи, — сверкнул он глазами, — Вообще-то и для меня эта троица стала сюрпризом.
— Извини, пап, — виновато вздохнула я, — До сих пор просто не могу в себя прийти.
— Я понимаю, — кивнул он, — но ты уж будь повежливей немного.
— Ну, хватит, пап? — снова забурчала я, — Я же извинилась.
— Да ладно, шучу я, — закончил перебранку отец.
Мысли стали приходить в норму, и вопрос, наконец, созрел.
— А как они вообще живы, если они абсолютно уверены, что уже умерли?
— Ну вот, наконец-то узнаю свою дочь, — довольно усмехнулся он, — И вопрос очень даже правильный. И ответ прост, — мы не знаем.
Я чуть не поперхнулась от такого ответа.
— Что ты так удивлённо на меня смотришь? — он пожал плечами, — Да не знаем. Поэтому я и сказал что это невозможно. У одного остановилось сердце, вторая отравилась, а твой Риз, так просто задохнулся. Но как видишь, сейчас они вполне живы. Хотя и не реагируют на внешние раздражители, — папа нахмурился и потер переносицу, — Но раз ты утверждаешь, что они в игре, то значит и мозги и сознание у них тоже работают. Хотя вот в наш мир, мы никак не можем их вернуть. Поэтому и держим в капсулах.
— А как они вообще у вас оказались? — подозрительно сощурилась я, — Что-то я не верю, что твоя служба ко всем игрокам при чрезвычайных ситуациях выезжает?
— А вот тут постарался, похоже, Саша. Чертов гений, чтоб его, — забарабанил по столу пальцами отец.
Что-то я совсем запуталась в хитросплетения папиного рассказа.
— А он-то тут причем? Он же давно пропал? — он только скептически на меня глянул.
