— Ты его так облизываешь, что я бы и сам тебе кое-что другое предложил попробовать, — в его глазах появился огонь, и я сразу предупредила:
— Не, не. Не порть такой милый момент. Только мороженку, — и снова протянула рожок, он осторожно наклонился, но вместо него, лизнул мои губы. От неожиданности я вздрогнула и холодный кусок с верхушки, упал ко мне на грудь.
— Не шевелись, — предупредил Риз и осторожно снял кусочек губами, а потом еще и лизнул, — И правда, вкусно, — улыбнулся он.
— Так нечестно, — возмутилась я.
— И в чем нечестность?
— Мм, — попыталась я оправдать глупость, просто его губы вызвали такую сильную ответную реакцию, что это грозило быстрым завершением нашей прогулки, а мне не хотелось. Точнее хотелось, но потом. И блин, я, похоже, запуталась еще сильнее, снова ляпнув фигню, — ты сразу всё получил. А надо было только мороженое.
— Так? — он укусил кусочек от рожка.
— Уже лучше, но я еще в сомнениях, — судя по всему его, тоже накрыло, и я уже подумывала отодвинуться, или даже встать, чтобы чуть остыть, но….
— Тогда может так, — он наоборот, придвинулся совсем близко, а его дыхание обожгло мои губы. Но он не дотронулся, оставив выбор за мной, лишь загадочно блестел глазами. И я вдруг поняла, что ему тоже нравиться эта игра.
— Искуситель, — я лизнула по его губам языком и, отодвинувшись, снова вернулась к мороженому, — но я выбираю его.
— Нечестно, — теперь возмутился Риз.
— Это точно, я же так и сказала, — я откусила еще кусочек, и сладкий приятный холодок прокатился по всему телу. И не только от лакомства. Однажды, а я в это верю, мы так же будем гулять в настоящем мире, и не между забегами и подземельями, а просто так, потому что нам так хочется. И эта мысль заставила меня и немного загрустить и наполнится надеждой.
— Что за жизнь такая, — тяжело вздохнул Риз, но глаза его остались веселыми, — променяла меня на мороженое.
— Жизнь вообще не справедлива, — ответила я, не дав ему сыграть в «обиженного», — вот видишь, мороженое кончилось.
— Так это же отлично! — обрадовался он, — Жизнь-то налаживается.
— И правда. Не надо грустить. Я там еще и пекарню с пироженками видела…, - так же весело сверкнула глазами и я, еле удержавшись, чтобы не показать ему язык.
— Это ад, какой-то, — фыркнул Риз.
Я вздернула руки, и заупокойным голосом произнесла:
— Мучайся грешник.
Он показушно схватился за сердце и изобразил обморок.
— Инфаркт? — прищурила я глаз, нависнув над ним, — И как это лечится?
Он приоткрыл один глаз, и тихо шепнул:
— Искусственное дыхание? — и тут же застонал, — Я самый больной в мире человек….
— Тогда вареньем, — захохотала я, — Или тортом, — мне нравилась эта наша с ним изюминка, вставлять крылатые фразы в нужные моменты, и ждать реакции другого, знает — не знает, читал — не читал. Он приоткрыл и второй глаз, посмотрев с укором. Похоже, сейчас игру портила я и, вздохнув, я сдалась:
— Ладно, в порядке исключения можно и искусственное дыхание.
Риз быстро закивал головой, а я наклонилась и дунула на его губы. Он не выдержал и притянул меня к себе сам. После поцелуя, не менее сладкого, чем мороженое, я села рядом с ним и спросила:
— Макс, — услышав свое настоящее имя, он чуточку напрягся и тоже сел, — А у тебя так было, раньше? По-настоящему?
— То есть сейчас мы шутим? — приподнял он бровь.
— Вот блин, — я ткнула его кулачком в плечо, — Ты же понял о чём я? Вот такие прогулки?
— Честно? — он погладил меня по щеке, и в его взгляде было столько нежности и любви, что я почти задохнулась и только молча кивнула, — Нет, не было. Ни разу.
— Макс, — удивленно захлопала я ресницами, не зная, что и сказать. Вот что мне с этим делать? Нельзя ТАК любить! А если у меня ничего не получиться? У нас не получиться? В глазах резко появились слезы, и я с трудом смогла их удержать.
— Поверь, я бы согласился и еще подождать, чтобы погулять именно с тобой, — Риз притянул меня к себе, и, прижавшись, я слышала, как в его груди бухает сердце. И в этот момент мы были такими обычными, просто счастливыми.
— Я бы хотел, чтобы и там…, - не закончил он, я подняла глаза и увидела, как на его лице появилась грусть. Сердце сжалось до боли, а на глаза снова навернулись слезы. В этот раз он заметил, и добавил, — Не плачь. Тут же не хуже. Просто надо совсем разобраться, чтобы не мешало.
Я молча кивнула, а он снова притянул и поцеловал. И я поверила, что такой он настоящий, и что и там он будет таким же, и что между нами ничего не измениться.
— Ру, не шевелись, из меня художник только на слово «худо», — я вновь гримировал ее лицо, — еще немного тут, — подправил я немного пальцем на щеке.
— Готово? — заерзала Ру, — уже полчаса возишься. Мне же скоро на бой.
В комнату заглянул гном:
— Пять минут до выхода, заканчивайте.
Как он умудрился узнать точное время поединка одному богу известно, но не доверять ему смысла не было.
— Все, — удовлетворённо кивнул я, и поднес зеркало, — принимай работу.
Ру посмотрела, горько вздохнула и пробормотала:
— Худо говоришь? Ты слишком преувеличил свои способности.
