Все-таки я практически не ошибся. Оглянувшись, я увидел хмурого гнома. И я его понимаю, тень не тень, но если бы меня обрядили в такое, я бы тоже мрачнее тучи был.
— Припёрся? Долго ты, — обряженный в розовые доспехи гном, протопал в сторону серого трухлявого стола и сел в тревожно скрипнувшее, на ладан дышащее кресло.
— Долго, ты, — ворчливо повторился псевдо-Тау, — время деньги, — он покопался в стопке рассыпающихся в его руках бумаг, достал очередной клочок и припечатал его к столу, — Забирай и можешь проваливать.
— Тау…, - на всякий случай обратился я к нему по имени, — больше ничего не хочешь мне сказать?
Гном не отрывая взгляда от ветхих бумаг проскрипел бесстрастным голосом:
— Не Тау, а «мастер Таугрим». Хочу. Проваливай отсюда и не показывайся мне на глаза.
— Угу, — буркнул я, соглашаясь, что делать мне больше нечего, и прикрыл дверь. Я посмотрел в клочок бумаги и прочитал одно единственное слово: «Ложь».
Я прислонился спиной к стене и задумался.
«Антагонист» — а как это применимо ко мне? Да, в основном, антагонист это противник, соперник главного героя на пути его цели, но как я не крутил, это абсолютно не мой случай, а вот второе определение мне больше нравилось и пусть оно относилось не к людям, а веществам.
«Вещество, ослабляющее действие другого вещества или проявляет противоположные эффекты».
А если это всё придать даже не людям, не веществам, а силам и процессам? То как по мне выходило вообще идеально. Я сила которая меняет весь процесс на противоположный. И такой замысел вполне укладывается в отцовское понимание мира. Только ужасно раздражает, что и это умение он подсунул мне. По крайне мере других вариантов я не вижу.
Я прислонил ладонь к стене и вздохнул, серая пыль осыпалась со стены, обнажая её истинный цвет. Зря он всё же показал мне гнома в розовом. Пора. Только куда идти, хотя и тут, уже понимая что происходит, вариант был всего один.
Я спустился по лестнице и вышел во двор. Маленький дубочек, что рос в моём запущенном дворе, превратился в древний и могучий, но мертвый дуб. А как иначе? Этому миру нужны красивые и символичные жесты. Он живет этим и тем и отличается от реального, отсутствием серости жизни.
— Хватит, выходи! Пора заканчивать это. Я уже всё понял, — облокотившись на мёртвое дерево, крикнул я в никуда.
Что и требовалось доказать- пафос и красивые жесты наше всё. Вот и Амос был не чужд подобному. Спускался, облаченный молниями, аки супер герой, но не отнимешь, эффектно у него получалось.
— Ты не прошел испытание, — гулко пророкотал его голос, — а значит проиграл и навсегда останешься здесь! Забытый всеми, в мире между миров.
Я нарочито громко зевнул и поковырялся пальцем в ухе:
— Давай, давай. Продолжай, очень интересно.
— Это место станет…
— Да, да. Моей могилой, бла, бла, бла. А ты в сиянии и славе покоришь ещё хреналион миров. Аве Амос. Похлопаем товарищи, — я хлопнул несколько раз в ладоши.
— Ты безнадежен и непроходимо глуп, — промолвил бог, — а главное ты сделал ошибку, став моим врагом. Прощай.
Он облачился молниями и медленно начал подниматься в серое небо. Ну да щас, не в мою смену.
— Стоять! — рявкнул я во всё горло. Вытянул руку, словно хватая его за ногу, и потянул вниз. Нелегко, прямо скажем, но мне удавалось. Никогда не забуду эту удивленно-обидчивую физиономию. Как так, даже не муха, а бактерия решила силу показать и даже у неё получается.
Притянув его к земле, я встряхнул рукой, сбрасывая накинувшиеся на меня молнии бога, и они, шипя как змеи, потухли на серой земле. Амос благоразумно отступил и окутался магическими щитами.
— Кто? Кто тебе помог? — с ноткой паники оглядываясь по сторонам, спросил бог.
Но не объяснять же ему. Пускай помучается.
— Так на чём мы остановились? — заложив руки за спину, тихим менторским тоном начал я говорить, — а-а, о испытании. Ты случаем не про эти бумажки говорил? — вытащил я четыре записки и протянул ему. По его взгляду я понял, что это его рук дело, — Твоё значит? Понятно. Продолжим?
Его ответа мне особо и не нужно было, поэтому я и не стал его ждать.
— Первое, гордыня, — я улыбнулся и помахал этой бумажкой, — Ты всерьёз думал этим меня пронять? Вся моя гордыня, которой кстати никогда и не было, умерла, как и брезгливость, после обучения у вампира. А все что ты когда либо видел, не более чем стеб над самим собой. «Ай, какой, Максим, молодец. Дайте ему орден, или лучше два, ну чтоб потом за ним не бегать самим».
— Ты лжешь! Лжешь сам себе! — огрызнулся Амос, но я не обратил на это внимание, а достал вторую бумажку, ту что меня зацепила и прочитал.
— Одиночество, — покачал головой и произнес, — Тут да, зацепил ты меня. Сильно зацепил. И я это тебе не прощу никогда.
На лице Амоса расплылась злая улыбка, которую я тут же с удовольствием стер.
— Но я благодарен тебе, что напомнил мне мою прошлую жизнь, а значит, я не совершу прошлых ошибок и не оттолкну близких мне людей.
— Они всегда уходят! — рыкнул на меня бог.
