— Знаете, — наконец, не выдержала я, — есть в вашей семье одна неприятная, для меня по крайне мере, привычка. Вы всё время что-то недоговариваете.
— Ага, они такие, — согласилась Ашия, закинув ногу на ногу, — сама иногда бешусь, когда они начинают говорить.
— Вот сама ей и расскажи, раз такая умная, — огрызнулась Элис на Ашию.
— Да легко, — не купилась та на подначку, — Элька нужна Воронову. Вернее тому, что от него осталось. А именно чистый Разум. Но пока он дремлет в Амосе. Элька ключ, чтобы из этого мира, тот смог войти в глобальную сеть. И тогда бабам, и бубум. В общем всем плохо станет.
Объяснение конечно было в ну очень урезанном варианте, зато хоть понятное.
— А Риз? — забеспокоилась я о своем парне.
— А Риз, по замыслу Воронова, когда тот ещё был нормальным, должен остановить Воронова-здодея. Вот такие вот пироги с котятами, — закончила Ашия, и с превосходством взглянула на Элис, — Ну и кто тут умная? Правильно, я. Хвалите меня, можно даже с аплодисментами.
Я примерно представляю от кого это она набралась.
— Это правда? — спросила я Ольгу, всё ещё обнимающую Элис.
— Это конечно очень утрированное объяснение, без множества фактов, но да, это мой муж всё устроил.
Я рухнула в кресло от навалившихся новостей и уронила лицо в ладони. Это пи… Какой-то. И даже извиняться не хочу.
Пора было заканчивать этот фарс. История, что закручивалась вокруг нас, была первоначально слишком сложной для полного понимания, но вот концовка подкачала. Какие-то банальные желания ее действующих лиц, непонятные мотивы и бредовые шаги все больше приводили меня к мысли, что все происходящее не более чем спектакль для прикрытия чего-то другого.
Хорошо, пускай так, я доиграю свою роль до конца. А потом набью морду этому чудо-режиссеру.
А пока включаем излишне безрассудного авантюриста, которого во мне обычно видят, и прикончим зазевавшегося божка. Теперь, после того как он забрался в мою голову, я стал очень явственно ощущать, что на самом деле это просто для меня. Как придавить муху. Да огромную, да она будет сопротивляться, но тут просто «газету» надо побольше.
И одна такая, как не крути, завалялась у меня в инвентаре для своего часа.
А теперь поехали. Я щелкнул пальцами, и мир вокруг меня закрутился в разноцветном водовороте. Нет, надо заканчивать с этой дурной привычкой. А то щелкну невзначай, да брякну случайно чего-нибудь не то, потом задолбаешься разгребать.
Но механизм щелчка сработал на ура, и меня выкинуло на песок арены в тот самый момент, из которого я пропал.
В голове, словно снимок, было запечатлено все, что происходило в момент активации «Антагониста».
Лишь одно изменилось за это время. Презрительное выражение лица Амоса сменилось на откровенный испуг. И еще божок достал откуда-то на редкость изящную рапиру, острие которой уже было нацелено мне в глаз.
Вот только у меня было время обдумать, что мне делать. А значит, нихрена у него не получится.
Замершее мгновение «вздохнуло», и время потекло в обычном режиме.
Вот только меня уже не было на месте. Еще в момент перехода я активировал иллюзию, прыжок за спину и экипировал свою убер-нагибательную пушку. А проще говоря, копье, что сотворил для меня Даркин. Не зря же он старался, спектакль же, пускай ружье выстрелит.
Я переместился за спину богу в тот самый момент, когда в мою иллюзию ударила рапира и булава огнеголового. Удачненько. Но расслабляться не стоило.
Шаг назад. Легкий толчок всем телом в спину, и бог оступается. Физика она такая физика. Даже богам эта сила не подчиняется.
Самое время ударить в спину. Мне можно, я же не рыцарь. Но в этот раз мы пойдем другим путем. «Я поворачиваюсь на 180 градусов, рука выбрасывает копье наконечником вперед, и я активирую «прыжок». Самый обычный, я просто сокращаю дистанцию. Надо отдать должное Амосу, даже потеряв равновесие, он наотмашь рубанул своей рапирой по тому месту, где я должен был переместиться. Но механика этого мира еще похлеще физики. В момент рывка я бесплотен, а значит, рапира просто проходит сквозь мое тело, не причинив вреда. А вот я, не потеряв инерции воплощаясь как раз перед огнеголовым и ударом в грудь сношу его. Да так, что его откидывает на добрый десяток метров, разворотив золотую кирасу вдребезги.
После удара он подскочил на ноги, огонь вместо его головы вспыхнул и тут же погас, а самого его повело, и он снова рухнул на песок.
Как в боксе, когда один из спортсменов подскакивает на кураже от пропущенного нокаута, еще не успев осознать, что проиграл.
