Горан метнул на меня такой взгляд, что способность двигаться куда-то исчезла. Я не могла произнести ни слова, только и смотрела в его глаза, понимая: нельзя так было, нельзя.
Внутри словно разлилось озеро горечи, вмиг накатило осознание, что я предала этого человека, своего истинного…
Андрас смотрел только на меня, Горан его не интересовал. Казалось, ещё секунда – и он спросит: «Всё в порядке?»
– Да, спешим, – подтвердил Горан каким-то не своим голосом и быстро вывел меня из холла гостиницы, пока не собралась толпа народа.
Всё наваждение тут же слетело. Я не испытывала никаких угрызений совести и снова чувствовала себя человеком.
– Всё не так, как ты мог подумать, – само сорвалось с языка.
– А как я, по-твоему, подумал? – поинтересовался он.
Я даже остановилась, уставившись себе под ноги. И правда. Горан пока что не произнёс ни слова. А если мне самой что-то показалось, так это пока что не его проблемы.
Вздохнув, качнула головой и посмотрела по сторонам. Маленький южный городок. Узкие дороги, светлые виллы с зелёными ставнями на окнах, пальмы, дурманный запах можжевельника, весёлые туристы и приятные местные жители. И хочется рассмотреть лицо каждого из них, впитать все ароматы Ловрана, а потом спуститься по крутой дорожке прямо к морю.
– Кажется, кто-то сам себе напридумывал проблем и решил из меня сделать чудовище, – добавил Горан. – Но, конечно, если ты будешь смотреть на меня, а не куда угодно, то у нас получится не очень внятный диалог.
Это он уже сказал спокойно, хотя и чувствовалась некая… обида?
Я повернула к нему голову.
– Прости, виновата. В холле мне показалось, что ты ревнуешь.
– Я ревную.
Я споткнулась, Горан подхватил меня под локоть.
– Осторожнее. А то этот красавчик подумает, что ты пострадала от меня.
– Андрас не красавчик, – буркнула я.
– О, то есть уже Андрас?
В голосе Горана появились нехорошие нотки. Он как был хищником, которого не приручить простой сопровождающей автобусных туров, так и остался. И смотрел на меня так, словно хотел теперь придушить не так невовремя явившегося блондина, а лично меня.
Внутри появились одновременно страх и раздражение. Какого, собственно, чёрта? Я не сделала ничего плохого. Даже в мыслях не было. Пока что Горан не задал ни единого вопроса, но один только вид чего стоит.
– Уже или ещё – понятия не имею, – холодно произнесла я, видя, как в янтарных глазах появилась тень растерянности. – Но я хорошо запоминаю имена, иначе бы не работала на своём месте. И не заслужила ни таких взглядов, ни такого тона. Что-то не помню, чтобы успела за это время назвать себя твоей вещью, Горан.
– Стася…
– Что Стася? – огрызнулась я.
Он попытался коснуться моей руки, но я отпрянула. Куда резче, чем следовало.
– Мне нужно побыть одной, – хрипло сказала я. – Пожалуйста.
И с этими словами я быстро пошла по крутой дорожке между гостиницами, ведущей к берегу. Пошла… чуть ли не побежала.
Понимала, что боюсь оглянуться. Да, очень боюсь увидеть в его глазах как злость, так и растерянность.
В ушах всё ещё звучала неадекватная просьба: «Поцелуй меня», и она обжигала меня до боли. Слова, что я ничего не сделала такого, были верны лишь отчасти. И ощущение, что я предала Горана, было слишком ярким.
Я и сама не поняла, как сумела на такой скорости спуститься в самый низ, через все террасы, где гуляли отдыхающие.
Села на огромный камень и уставилась на море. Сердце почему-то стучало так, будто пробежала стометровку. И ощущение, что сейчас догонят, не исчезло.
Я даже обернулась, но Горана нигде не было. Не последовал… правильно сделал. Бегать за такой ненормальной – только себе вредить.
Глубоко вдохнув солёный воздух, я прикрыла глаза. Надо успокоиться. Откуда вообще эти качели? Швыряет из одной крайности в другую. Что происходит? Как беременная, честное слово. Хотя дальше поцелуев у нас ещё не продвигалось.
Такие вещи больше походили на проблемы с психикой и неспособностью держать эмоции в узде. Странно… Может, это всё из-за увиденного ночью в Загребе? Всё же я неслабо испугалась. Не каждый день из стен вылезают твари и пытаются тобой закусить.
Я прикрыла глаза и вдохнула запах соли. Идиотка ты, Стася. Хватит уже жалеть себя. Надо ещё немного посидеть и назад – к Горану, объяснить, что сама дура, виновата… и извиниться за своё поведение. А ещё попросить как можно быстрее оказаться возле родных Горана, которые помогут справиться с даром медиума.
– И зачем так расстраиваться? – вдруг спросили меня.
Я повернула голову влево, чтобы понять, кто ко мне обращается. И тут же перед глазами всё заплясало, а виски прошила обжигающая боль.
С губ сорвался хриплый стон. Я покачнулась, выставила вперёд руку, чтобы удержаться. Ладонь оцарапало чем-то острым, кровь тут же окрасила камень.
Ко мне склонилась тёмная фигура.
– Зачем же так нервничать? – уточнила она. – Мы всё успеем, обязательно.
Шершавые пальцы скользнули по моей щеке, и я провалилась во тьму, краем сознания успев отметить, что я уже с ней разговаривала…
– На тебе лица нет, – сказал Стефан, стоило мне приблизиться к нему. – Что произошло, Горан?
