А и пусть… я точно знаю, что он быстро переключится уже завтра. У него папина взрывная реакция, но отходит он очень скоро. Мама всегда этим пользовалась.
— Раз этот вопрос мы решили, — довольно улыбается Роргард, — То дальше все по плану. Я объясню Мирей детали. Расходимся. Вот данные. Первую десятку проверь в первую очередь, — возвращает он себе властное выражение лица и жесткий приказной тон.
Сразу вспомнилось резко, кто тут император.
В руки Дрейка летит маленький квадрат чипа памяти. Тот ловко его перехватывает и мрачно кивает. Ох, чувствую следующий разговор наедине будет у нас тяжелым.
— Мирей идем. Я провожу, — уверенно обхватывает мою талию императорская рука.
Точно. Очень тяжелым…
Ощущаю лопатками всю раскаленную ярость своего брата, и почему-то мысленно улыбаюсь, а моя самка довольно мурлыкает, норовя соблазнительнее прогнуться в пояснице и выставить бедро.
Зря она так… Это я осознала едва за нами закрылась дверь. Только сейчас поняла, что вышли мы совсем в другой стороне…
И оказались… в лифте. Тесном, явно технического назначения. Для одного техника!
Лифт тихо загудел и плавно поехал куда-то вверх.
А мы… Я сразу оказалась вжата в прохладную гладкую стену. Снова в кольце его сильных рук и хвоста. Не развернуться даже.
Ловушка! Еще более искусная, чем была прошлая… Рано я расслабилась.
— Добавим достоверности в нашу игру… — хищно улыбается орс, стремительно наклоняясь к моему лицу.
Глава 20. Злость
В крови мгновенно вскипает дикая похоть от давления его властных рук, от будоражащего новизной ощущения тисков плоского захватчика вокруг моего хвоста.
Мне одного маленького толчка хватило, чтобы сорваться…
Какой же самец, невозможно просто, от его силы, напора, запаха, вкуса аж в глазах темнеет и все тело наливается предсказуемой тяжестью.
Ярость в этот раз сыграла против меня, она лишь подстегивает еще сильнее все остальные чувства.
Снова его губы на моих губах, жадно подавляют, сминают, вынуждают открыться и впустить умелый быстрый язык. Вырывают у меня глухой стон, переходящий в озлобленное рычание.
Я просто взрываюсь бешенством на него, на себя, на мою реакцию на него, на самку свою озабоченную!
На то, что снова так бездарно попалась, на пси это его клятое.
Пусть он хоть сто сорок раз император и сильный самец, это орс! Клятый мать его орс!
В этот раз я не церемонюсь. Достал!
Ощетиниваюсь все возможными экстра-линиями, выпускаю шипы с жалом из хвоста, гребень выскакивает, сразу раскрываясь во всю длину и буквально взрываюсь боевым режимом.
В этот момент я точно жалею, что не пошла в Академию десанта. Пригодилась бы практика…
И снова этот Рор ловит смену моего настроя. За мгновение до моей сдвоенной атаки разрывает наш поцелуй. Мои экстра-линии проскальзывают в считанных миллиметрах, не задев его и рассеиваются в пустоту.
Ар-р-р…
Несмотря на то, что я в платье, я тут же пускаю в ход свою лучшую серию стремительных боевых ударов — папа бы гордился, сам бы не выполнил лучше. Жаль тесно так, что не размахнешься нормально и место для маневра совсем нет.
Но орсу отчего-то это совсем не мешает. Он ловко ставит блоки, умудряясь даже в такой тесноте как-то уворачиваться.
Снова не отслеживаю момент, когда из глухой обороны он переходит в атаку.
Внезапно проскальзывает мне за спину в невероятном приеме, жестко хватает мой ощетинившийся хвост, наматывает его на своё сильное предплечье.
Мои шипы его тоже абсолютно не смущают. Они бессильно царапают его кожу, вдруг закрывшуюся плотной белой матовой чешуей.
Не пробивают! Ррр… рычу от жесткой досады.
Сразу после этого меня вминает в прохладную стену мощное мужское тело. Вторая свободная рука ловко перехватывает обе мои руки, фиксирует над головой. Мои ноги раздвинуты широко, и тоже вдавлены в стену. Не дёрнуться.
— Попалась верткая рыбка, Миррреей… — от его довольного хриплого рычания внутри меня вибрирует голодной похотью.
Я почему-то даже слова сказать не могу. Полностью подавлена ощущениями и этим самцом.
Под моим платьем, между широко расставленных ног, на внутренней стороне бёдер — ласковое шелковистое прикосновение.
Резко втягиваю носом воздух.
Да он же меня своим хвостом трогает — сменил форму с боевой на обычную.
Ого, у них тоже, оказывается, есть режущая поверхность на хвосте… мои трусики ловко разрезаны в промежности, и на мокрых половых губах — прикосновение. Осторожное, упругое, плотное, шёлковое, дразнящее… никогда мною не испытываемое…
Я закусываю губу, чтобы позорно не застонать.
Самец трётся о меня крупным членом, который очень хорошо чувствуется даже через одежду. Дышит хрипло, тяжело, жарко. Окутывает своим дрязнящим крышесносным запахом. На моих губах, во рту пьянящий вкус его поцелуя, моё тело полностью в его власти.
Обездвиженная, распалённая, мокрая, ошеломлённо замираю от урагана чувств, в который обрушивает меня император.
