Тихий стон все-таки срывается с моих губ. Император улыбается с довольным прищуром. Снова тянет носом, словно принюхивается, но я уже не обращаю внимание на эти странности.
Его хвост наглаживает меня между половых губ, умело меняя давление. Он исследует меня, по дрожи, напряжению и глухим стонам улавливает, как мне нравится больше всего.
Моё тело, моя клятая развратная рихтова природа подводит меня: я содрогаюсь в бурном ожесточённом оргазме. Всё тело трясётся в его монолитной хватке. Орс утробно урчит, вжимает своим твердым пахом сильнее.
— Горрррячая Мирррей… — довольно выдыхает он. — Рыбка моя, крылатка шипастая. Такая колючая, а внутри мягкая-мягкая.
Это я-то рыбка?! У меня капитально сносит все заслонки. Стискиваю зубы и… полностью расслабляюсь.
Пользуюсь его же тактикой, ловлю момент, когда он ослабляет хватку, переключаясь на мою грудь. Гладит, жадно мнет ее широкими ладонями.
А я неожиданно резко бью каблуком и выскальзываю из его рук. Взрываюсь ураганной серией из запретного комплекса, что показывал мне Дрейк однажды.
Новая ожесточённая схватка в тесном пространстве. Сейчас я зла, как никогда.
Лифт шатается, но мне плевать, если мы сейчас рухнем вместе с ним.
В моей крови, пополам с похотью, жуткое бешенство. Я дерусь, пуская в ход всё, что знаю: пси, экстра-линии, все известные запрещённые приёмы. Всё это молча и, по-моему, даже не дыша.
Император сдавленно ругается — ещё бы, мой хвост умудряется впрыснуть кадуал в его голень. И это не любовный коктейльчик, которым мы обмениваемся с желанным самцом перед спариванием. Это жгучий взрывоопасный состав. Не смертельный, но весьма неприятный.
Да и в целом орсу приходится уйти в глухую оборону. Я довольна, но понимаю, что ему ничего не стоит мне ответить и вырубить меня. Вместо этого, он, кажется, даже посмеивается, чем ярит меня просто до небес.
Самое паскудное, что я оказываюсь не способна ничего ему сделать более серьезное.
Он оказывается то сбоку, то сзади, то спереди, непостижимым образом маневрируя вокруг меня, уходя от моих атак. Проклятый орс!
Даже на этих наших сверх-скоростях он умудряется то погладить меня по бедру, то схватить за грудь, то зажамкать быстрыми сильными ладонями мой зад.
Всё заканчивается тем, что я опять схвачена и обездвижена. На этот раз без каких бы то шансов вырваться. Мой хвост-предатель почему-то не сопротивляется, даже шипы спрятал. Замер, позволяя себя гладить плоскому наглецу.
А потом и вовсе начинает как-то ласково и завлекательно шуршать и скрипеть в ответ, пуская короткие волны шипами. Совсем обнаглел! К орсу ластится!
Новый поцелуй императора стремителен и беспощаден. Он попросту уничтожает меня этим поцелуем, заставляя обмякнуть в его жёсткой хватке, позволить делать с моим ртом и языком всё, что бы он не захотел.
Я обессилена и опустошена совершенно. Схватка забрала все мои резервы без остатка.
Вдруг он резко отстраняется, стремительно поправляет на себе и мне одежду, и двери лифта открываются.
Кажется, я готова сползти по стене от такой быстрой смены положения, но император уверенно обхватывает мою талию, и выводит из лифта.
Небольшой пустынный холл с зеркалом во всю стену.
Против воли я упираюсь потрясённым взглядом в наше отражение.
Император, такой высокий и мощный, оплетая своим плоским умельцем мой подрагивающий от возбуждения хвост. Взъерошенный, с сияющим взглядом победителя и довольной усмешкой на красивых чувственных губах.
И я рядом с ним, макушкой до его плеча, тонкая, растерянная и растрёпанная, с припухшими губами и похотливым блеском в сверкающих злостью глазах. Платье испорчено безвозвратно. Подол порван моим же хвостом, ткань измята…
Император медленно скользит взглядом по моему отражению, и встречает мой взгляд.
— Хорошая игра, моя колючая рыбка… Я бы хотел насладиться тобой у зеркала, Мирей, — хрипло шепчет он, наклонясь к моему уху, — чтобы видеть больше. Ты со всех сторон безумно красива.
От его слов у меня что-то внутри обрывается, а желание наброситься на него прямо сейчас и прямо здесь заняться с ним сексом достигает максимального пика.
Хочу орса. Стыд какой!
Я молчу и стою неподвижно. Внутри плещется холодная ярость.
Похоже, что он читает это возникшее обещание мгновенной смерти в моих глазах, потому что резко отпускает, отстраняется, напоследок ласково погладив меня по голой щиколотке шелковисто-нежным движением своего хвоста.
— Твой флаер там, Мирей Зартон, — показывает он на прозрачную дверь сбоку.
Оказывается, мы на крыше, и это выход на площадку.
Я киваю, на негнущихся ногах заставляю себя направиться к флаеру. Мне необходимо свалить от него немедленно, пока я не сделала что-то непоправимое, пока я ещё хоть как-то сохраняю контроль.
Перед самым выходом на площадку, замираю неподвижно, чувствуя горячие ладони на плечах.
— До следующей встречи, Мирррей… И наедине можешь называть меня Роргард, — тихое порыкивание и быстрый поцелуй в шею.
