Для старшей жены был выстроен большой дом, но она жила в землянке, где охраняла продукты и молодняк – телят, овечек. В трехэтажном «дворце» обитала молоденькая татарочка лет двенадцати-тринадцати – наверное, будущая жена хозяина. Она часто показывалась на балконе, а когда мы обедали или ужинали, всегда следила за нами, и если мы ее замечали, то приветливо улыбалась. Как-то в свободную минутку я вырезал из дерева куклу и петрушку, причем петрушка при нажиме кувыркался на перекладинке, и, когда рядом не было хозяина, закинул их ей на балкон. Она так им обрадовалась, что в свою очередь, когда никого не было поблизости, бросала нам вниз яблоки, груши и даже куски сахара.
Кормили нас плохо. Пресная кукурузная лепешка, семьдесят граммов брынзы – весь наш дневной рацион.Мы ели, как тот грузин, у которого имелся лаваш и маленький кусочек сыра. Положив сыр внутрь скрученного в трубку лаваша, он, по мере того как съедал хлеб, все глубже проталкивал пальцем сыр и, так пообедав, еще долго ковырял в зубах, довольный, что оказалось так много сыра.
Да, очень скоро мы заскучали от такой еды. Я как-то намекнул нашему Малюте, что неплохо было бы улучшить питание, но он так зыркнул на нас, что у нас дух захватило. Тогда я решил действовать через женское сердце. У старшей ханум имелся медный ведерный самовар, но такой запущенный, грязный, что вся медь покрылась копотью и сажей. Вдобавок и кран у него подтекал. Выпросив у хозяйки самовар, я первым делом притер кран, затем набил мелкого кирпича, собрал золу и песок и так отдраил его, что тот засиял на солнышке. После захода солнца вернулся хозяин. Во дворе на ковре первая жена разложила угощения. Посередине «достархана» (скатерть для гостей), свистя и пыхтя, сиял «его сиятельство самовар». В тот вечер хозяева долго восседали на подушках, калякая за самоваром. На следующее утро посыпались дары: хозяйка мне выдала старые опорки, остатки вчерашнего чая, брынзу.
Но как сказано в суре Корана: «Воистину, неудаче способствует удача, а неудача – удаче». На нас сразу обрушились несчастья. Нашему злейшему врагу Малюте Скуратову, видно, не понравилось, что хозяйка хорошо к нам отнеслась. Он начал наговаривать на нас хозяевам. Ночью спускал с цепи самую злую собаку, и стоило нам пошевелиться, как она с лаем бросалась на нас. Однажды я услышал, как он заверял своего приятеля, что русским гяурам не убежать из аула, его собаки растерзают неверных при попытке к бегству.
