«Разговаривала» я не торопясь, с чувством, стараясь как можно тщательнее разобраться в своих мыслях. Но, толи последние никак не желали упорядочиться, толи я настолько бестолкова, что не способна даже в себе разобраться. В общем, я засиделась. Мальчики заскучали, переминались с ноги на ногу и откровенно томились. Обращать на них внимание я себе отсоветовала. Саша вздохнул глубоко и присел рядом:
— Вы позволите? — Я утвердительно кивнула, а он повторно вздохнул и задал новый вопрос: — Родители?
— Они самые.
Соболезновать он так и не решился, хотя слова вертелись на языке. И правильно. Не нужно мне этих знаков приличия. Обычная вежливость, за которой ничего не стоит. Саша сделал какой-то знак Алексею, подозреваю, не расслабляться, а резко поднялась и направилась к выходу. Достаточно, мужики наверняка голодные. Возвращались, как и пришли, с той лишь разницей, что теперь позади шагал Саша.
По пути заехали в местный ресторанчик. Я не умоляю его значимости, отнюдь, просто на вывеске так и значилось «Ресторанчик». Уютное, семейное заведение, со стилистикой под Прованс, лаконичное меню.
— Надеюсь, мне не придется ужинать в одиночестве? — повернулась я к Саше. Тот проследовал за мной, джентельменским жестом помог мне расположиться, сам опустился в кресло напротив. Алексей занял столик у самого выхода. — А этот, разве не составит нам компанию?
— Не положено, — нахмурился водитель, заподозрив в моих словах издевку.
Заказ нам принесли довольно оперативно, Алексей так и сидел с бутылкой воды. Я косилась на него, тот упорно делал вид, что он не с нами.
— Он что, так и останется голодным?
— Позже, а мы подождём в машине, — с готовностью откликнулся Саша и добавил: — Если вы не против, разумеется.
— А если против, то все-таки останется? — не отставала я. Саше мой вопрос не понравился. Я подумала, что он слишком часто хмурится, натянула улыбку и поспешила заверить: — Я просто уточнила.
— Напрасно вы так несерьезно к нам относитесь, — отодвинул он тарелку. Наклонился ко мне и сказал: — Позвольте мне кое-что объяснить вам, Аглая Константиновна. — Я повела рукой, валяй, а он продолжил: — Юмашев человек старой закалки, для таких как он, уважение и почет не пустой звук, загоняются они с такой фигней, понимаете?
Я тоже перегнулась к нему и таинственно, подобно Саше, шепнула:
— Я-то понимаю, только какое это имеет отношение ко мне? Мы что, ехали в одном трамвае, а я посмела не уступить ему место?
— Вы все шутите, Аглая Константиновна, а между тем, Ярослав Николаевич из-за вас ему по роже съездил.
Так, так, так… а вот это уже интересно… Значит, по роже съездил? Я откинулась на спинку и задумалась, а потом уточнила:
— Он ему пощечину влепил?
— Нет. Самым натуральным образом начистил морду. А вы не знали? — с надеждой спросил Саша и погрустнел, догадавшись каким будет ответ. И отвернулся, пред этим сказав: — Меня не выдавайте, пожалуйста.
Домой мы вернулись поздно, что вполне соответствовало моим планам. Мне удалось незамеченной Ярославом прошмыгнуть к себе, я приняла душ и забралась в постель, уставившись на дверную ручку. Я запираюсь вторую ночь кряду, впервые с тех пор, как Ярослав заимел привычку являться ко мне по ночам. Вчера он так и не пришёл, либо я не дождалась и уснула, хотя отправилась в объятия морфея я довольно поздно. Всё же склоняюсь к тому, что он не приходил.
С полчаса я безуспешно пялилась на дверь, довольно скучное занятие, а потом решила дать ему ещё немного времени. Он должен переговорить с Сашей, получить от него полный доклад о наших передвижениях, затем, скорее всего, состоится беседа с разумом, и тут-то все становится гораздо занимательней — кто победит? Разум или плоть?
Ручка опустилась вниз, когда я уже отчаялась. Несколько раз порывалась плюнуть и попытаться заснуть, но прикрывая веки, распахивала их вновь и пялилась на эту долбанную дверь. Он толкнулся в неё, постоял немного, а постучать так и не решился. Я отлепила голову от подушки и прислушалась. Ручка опустилась ещё раз, вернулась в исходную позицию. Тихие шаги в коридоре…
Где-то в глубине дома, звук, похожий на удар кулака по стене, а потом всё стихло. Я откинулась на подушку, прикрыла глаза и невольно улыбнулась.
«Он отдаст мне больше, чем «СМК». Он отдаст мне всё», — как мантру повторила я и, кажется, моментально заснула.
Документы подписывали дома. Завойчинский составил, как и обещал, доставил пакет лично, следом прикатил Яков Петрович – заверить. Процедура дарения вышла удивительно скоротечной, по окончании которой, я пригласила мужчин отобедать, отказа не получила ни с одной стороны. Даже вечно спешащий Яков остался.
Беседа за трапезой поначалу состояла из дежурных вопросов и ответов, далее строилась вокруг пандемии, повлекшей за собой убытки. Поверенный сетовал на закрытые границы, жаловался на неотложные дела в Европе. Я в основном помалкивала, кивая в нужных местах, а как только возникла довольно продолжительная пауза, повернулась к Сухову.
